(Не) влюбись в дракона, адептка!

Раньше не было таких случаев! Или они были, но о них никто не говорил? Что же я наделал?

Взглянув на тяжело дышащую девушку, я готов был встретиться с презрением, но с удивлением обнаружил сочувствие напополам с паникой, которую она быстро подавила.

— Перекусим в карете. По дороге. Нужно как можно быстрее доехать до академии, — пролепетала она.

— Неуверен, что замкнутое помещение сейчас этому поможет.

— Тогда… — ее взгляд заметался. — Снимем два номера и передохнем. А потом поедем, когда ты успокоишься.

Я помотал головой, будто отгонял другой сон.

Даже представить невозможно, чтобы истинная была так далеко без защиты. По крайней мере, пока не получит метку дракона — укус, например, на шее.

Похоже, придется все-таки сделать это. Прямо сейчас, пока еще есть решимость. Сложно будет выдержать укоряющий взгляд после этого, но другого способа справиться с чувствами я не видел. Дальше будет хуже. Разум, итак, уже в тумане. В таком состоянии сложно отвечать не только за свои действия, но и за безопасность обоих.

Закрыв глаза, я втянул сладковатый аромат и быстро, не давая себе передумать, притянул девушку в объятья. Она застыла не верещим зверьком.

— Не бойся. Я тебя не съем. Разве что совсем чуть-чуть.

Больше не оттягивая этот момент, я приложился к нежной дуге и услышал вскрик. С беспокойством распахнул глаза, ощущая, как расслабляется тело и успокаивается дыхание. Как же хорошо! Наконец-то можно вздохнуть полной грудью и хоть чуть-чуть расслабиться. Прижав к себе девушку сильнее, я заглянул ей в лицо.

На глазах у истинной застыли злые слезы, которые она не могла смахнуть. Сердце полоснуло незнакомой болью.

— Все вы мужчины одинаковые, — голос дрожал от обиды. — Хоть драконы, хоть люди. Сначала обещаете, слово даете, а потом - раз! - и делаете, что вам вздумается.

Она вывернулась из моих окаменевших объятий, схватила со стола несколько булочек и блокнот, а затем выскочила наружу.

— Господин? Вам завернуть с собой?

Я кивнул, не в силах сказать ни слова. На сердце было тяжело, но с плеч как будто свалился невидимый груз.

Она теперь была моя. Лина была моя! И больше ни один мужчина к ней не сможет прикоснуться даже пальцем, если ему дорога жизнь.

Выйдя на порог, я окинул беспокойным взглядом истинную, которая что-то обиженно рассказывала лошадям. У нее помутился рассудок от страха?

— Держите, — мне заботливо вручили небольшой ящик с несколькими секциями. — Все внутри будет теплым долгое время, если вы захотите поесть позднее.