Агнес

К ним чаще стала наведываться дождливая пасмурная погода, нередко с сильным ветром, практически превращающимся в шторм.

“Маленький мальчик прибежал к ней, утыкаясь лицом в ей платье. Он плакал, громко и горько, пытаясь сказать что-то. На его запястьях остались следы от ударов прутьями. Злость вспыхнула в ней, словно огонь в лесу, в засушливое лето. Она сама не заметила, как побежала, врываясь в одну из комнат…”

Прогремел гром. Анна испуганно вздрогнула просыпаясь. Она уснула, неожиданно, пока сидела на кровати и думала ни о чем, в ожидании пока Эмма позвонит.

Она обещала звонить каждый день.

В палате стало холодно. Пришлось встать и закрыть окно, замирая, заглядевшись на мгновение на то, как дождевая вода омывает стекла.

Нехорошее чувство после сна, которому Анна до сих пор не могла дать объяснение, вновь обожгло изнутри. Невероятная злость - вот, что это было. Оно клокотало внутри неё требуя выхода.

Оставшиеся до рассвета три часа Анна так и не заснула.

Эмма позвонила на следующий день, ругая сестру за то, что она пропустила звонок и заставила поволноваться младшую.

— Болезнь прогрессирует, — неутешительную новость произнес доктор Грольцман.

Наступил сентябрь. Листья плодового дерева за окном кабинета доктора начала желтеть.

— Меня тошнит, — пробормотала Анна чувствуя накатившую усталость. — Есть лекарство против тошноты?

Грольцман внимательно посмотрел на неё. В его глазах можно было уловить жалость.

Анне тоже было жаль себя. Ей еще недавно было лучше, а теперь, болезнь вернулась отбирая все силы.

Даже ела с трудом, заталкивая в себя еду ложку за ложкой, а потом всё наружу. Так нельзя. Если Эмма приедет и увидеть её такой, то расстроится.

— Хорошо. Я выпишу вам лекарство от тошноты. Спите хорошо?

— Я сплю, но не высыпаюсь. Кажется, схожу с ума.

Грольцман оторвался от своей бумажки поднимая взгляд.

— С чего вы решили?

— Мне сняться сны. Они слишком реальны, чтобы назвать их снами. И я не чувствую, что сплю. Как будто проживаю еще один день, перед тем как проснуться и так постоянно, — Анна прикрыла глаза откидываясь на спинку кресла.

Она так устала.

— О чём сны? — поинтересовался Грольцман.

— Не знаю, — качнула головой Анна. — Какие-то отрывки. Я не понимаю их. Пока сплю, различаю лица, голоса, а как просыпаюсь, то ничего не могу вспомнить кроме того, что я была там.

— Тогда, пропишем вам еще и снотворное.

— Спасибо.

Обратно в палату Анну везут в коляске. Про то, чтобы ходить и речи нет.