Агнес

Она шокировано смотрит перед собой, её глаза постепенно стекленеют и пустеют, а из рта вместо крика, слов, булькающим звуком выходит только кровь.

Кажется, Анна почти оглохла от своего крика, и проснулась.

Просто кошмар.

— Снег! Первый снег, Анна! Представляешь?! Я никогда не видела, что он шёл в октябре, — радовалась Эмма. — Давай я тебе позвоню через видеозвонок и ты тоже…

— Не стоит. Снег идёт и у нас, — сообщила Анна медленно поднимаясь с кровати и делая тяжелые два шага в окну. — Красиво.

— Да! — крикнула в трубку Эмма.

За окном больницы было всё также. Ветер игрался с выпавшими листьями деревьев, разбрасывая их по всей территории, словно нарочно подкидывал работенку дворнику, что каждое утро подметает асфальт.

— Первый снег, — прошептала Анна, желая, чтобы сейчас и у неё тоже пошел снег.

— Слушай, Анна, Роб говорит, что мы можем приехать к тебе на рождество. Или ты к нам. Наверное, лучше ты к нам, чтобы посмотреть, где мы живём. Но если ты плохо себя чувствуешь, то приедем мы.

— До праздника еще полно времени.

— Не думаю, что мы с ней поладим, — ответила Эмма, после недолгой паузы. — Недавно Роб уже ездил к ней. Приехал расстроенный. Оказалось, что бабушка ему уже подыскала “партию”, а тут я. В общем… Не хочу ни с кем ссориться. Не сейчас, пока во мне растёт малыш. Анна, я боюсь его потерять.

— Понимаю, — кивнула Анна. — Всё хорошо. Вам с Робом никто не нужен, кроме друг друга. Вы справитесь.

— Ты нужна, Анна. Ты всегда мне нужна.

Глаза защипало. Анна улыбнулась.

— Что, заранее подлизываешься, чтобы подкидывать своего малыша ко мне на выходные?

— Конечно! — весело засмеялась Эмма.

Медсестра постучала о дверь, которую уже открыла, чтобы привлечь к себе внимание.

— Эмма, мне пора. Созвонимся завтра.

Подождав, пока Эмма отключится, Анна спросила:

— Что случилось?

— Вас ждёт доктор Гольцман.

— Уже пришли снимки?

— Не знаю, мисс Хаген. Мне сказали привезти вас, а зачем, не докладывали.

Медсестра подкатила коляску.

— Рак дал метастазы, практически во все органы и замедлить процесс уже, к сожалению просто невозможно, — со вздохом сообщил доктор Гольцман. — Мне жаль Анна. Времени не осталось.

Месяц или неделя? Позже гадала Анна, уже сидя у себя в палате, не понимая, что же потом сказал Гольцман. Сколько он ей отмерил? Месяц или неделя?

На столике-подносе перед ней лежал абсолютно чистый лист. В руках карандаш.