Посольская школа. Невеста Сокола

— Не помешаю?

— Тёмных, лина Амелия, — улыбнулся Дант и уложил племянника в кроватку. — Нет, конечно. Я закончил с текущей работой, так что маюсь от безделья, пока сестра спит. Или карапузы сломали что-то ещё?

— Вы так быстро управились, — похвалила его я, с удовольствием замечая и румянец на щеках, и аромат смущения — шоколад с цитрусовыми нотками. — Нет, о новых поломках я пока не слышала. Зашла к вам по другому вопросу. Дело в том, что в фитоллийском посольстве переполох, прислали какую-то проверку, и ведьмы решили временно закрыть аптеку.

Вы уже обращались к ним по поводу зелья?

— Нет, — тёмный юноша нахмурил брови. — Не успел. А надолго они закрыли аптеку?

— Пока не знаю, — я развела руками и задержала дыхание. От аммиачного запаха страха защипало в носу. — Может, я могу вам чем-то помочь? Я мало понимаю в зельеварении, но изучала его самостоятельно.

— Не хочу вас обидеть, но наше лекарство — изобретение лины Бояны, — он покачал головой. Страх быстро перерастал в панику. — Бездна, что же теперь будет? Если не поить Доротею зельем хотя бы день, то болезнь снова поразит её разум.

Проклятье!

Я замерла, поймав за хвост давно ускользающую мысль. Несчастная тёмная страдала от неведомой заразы. Её природу мне никто не раскрывал, отговариваясь общими фразами. Демоны с ними. Главное, что спектр эмоций Доротеи был таким же скудным, как у Сокола.

— А что именно делает лекарство? — полюбопытствовала я.

— Восстанавливает, — Дант пощёлкал пальцами, словно не мог подобрать нужные слова, чтобы сформулировать мысль.

— Представьте, что её разум как дырявый сыр. Стоять Доротея может, но ходит с трудом. Не говорит, а мычит. Сына узнаёт, меня помнит, но больше никого. С пальцами вообще беда. Раньше так вышивала, что богатые леди в очереди стояли за её скатертями и накидками, но даже после зелья перо в руках держит с трудом. Вот и работает медленно. Вы не волнуйтесь, лина Амелия, она справится. Если что-то разобьёт, я починю или заплачу.

Я не беспокоилась о том, что может испортить Доротея.

Нет, я мысленно прокручивала разговор с Магнусом. Он говорил, что Сокол не помнит своего детства. Только песенку и прозвище. Могла ли в его разуме быть такая же дыра, как у тёмной? И как повреждённая память связана с неполной палитрой чувств?

— Давайте поступим так, — я цокнула языком. — Напишите письмо для лины Бояны, а я отправлю его почтовой шкатулкой. Потом сама порталом схожу за зельем и принесу его вам.