Посольская школа. Невеста Сокола

Странно.

— Что-то не так? — заёрзала я в кресле. — Говорите, я должна знать правду.

Если ему удалось что-то откопать…

— Кто подарил вам букет? — выпалил охранник.

Я обернулась и зацепилась взглядом за розы. Так вот в чём дело? Соколу не нравилось, что кто-то оказывал мне знаки внимания. Кто-то, кроме него.

— Красивый, да? — я втянула воздух носом, надеясь почувствовать запах ревности. Но нет, лучшего убийцу не проймёт даже, если он застанет меня наедине с другим мужчиной. Только гнев, что кто-то его опередил.

Только демонов чёрный перец! — Марко заходил. Вы знали, что он любит литературу? Невероятно эрудированный молодой человек.

Любой нормальный бабник на его месте фыркнул бы и закатил глаза, а потом начал меряться достоинствами. Ненавязчиво так и профессионально обесценивая соперника. Что-то вроде: “На книжных знаниях далеко не уедешь. Вот мой верный меч…” Но Сокол ещё больше разозлился. Медленно вздохнул и сжал кулак. Вторую руку из-за спины не вынимал. Святые боги, да что у него там?

— Таких в клане называют хитровышморганными.

— Неужели, — округлила я глаза. — Кто бы мог подумать?

— Да, лина Амелия, — он вдруг вытянул спину и встал ко мне боком. — Я тоже не мог представить, что вы похожи на большинство женщин. Любите пыль в глаза. Букет вопиюще безвкусен. Та девочка, которую я знал, любила ромашки.

Боги! Приёмный сын Магнуса вспомнил, что стояло у нас в доме во всех вазах. Простенькие белые венчики на пушистых ножках.

— Их любила мама, — с болью ответила я. Со дна души поднималось всё, что я мечтала похоронить.

— Отец рвал их в память о ней.

Я не знала её. Мама умерла, когда мне исполнился год. Сильную и красивую женщину унесла таинственная болезнь. Отец так и не оправился от горя. Мачехи у меня не было.

— Прости, — вдруг попросил Сокол, забыв, что мы на “вы”. — Я — чурбан бесчувственный. Только что хотел выбросить, но теперь рука не поднимается. Прими в память о лине Глории.

Он шагнул в кабинет и положил на кресло для посетителей букет ромашек, перевязанный белой лентой.

Тех самых. Как-то резко стало не до ревности и ухаживаний мужчин. Я закрыла лицо руками, а когда очнулась, Сокол уже ушёл.

Ромашки остались.

Такие же белые, как розы, но совсем с другим привкусом.

Горечь утраты, сожаление.

Предки, неужели вы исполнили моё желание так быстро? Лучший убийца клана больше ко мне не подойдет? Его чувства угасли, едва разгоревшись? Всё кончено?

Глава 10. Новенькие в приюте

Совесть беспощадно грызла меня.