Посольская школа. Невеста Сокола

— Правда? — после робкого вопроса над стеной из подушек появилась сначала кудрявая макушка, а потом большие глаза.

— Клянусь, — я поцеловала два сложенных вместе пальца.

На этот раз почти не соврала. Магия причиняет такой вред, что деревянные манекены на полигоне в щепки разлетаются, но Невилу не обязательно идти в боевики. Вдруг у него дар целителя? Там прямое воздействие на тело. Ох, показать бы Эмира лекарю. Внешне малыш здоров, однако перестраховаться в нашей ситуации не помешает.

— Хорошо, — ответил он и проделал брешь в баррикаде из подушек.

— Вот и славно, — я протянула руку. — Пойдём искать наставника прямо сейчас. Посидишь у меня в кабинете? Я пару писем напишу.

Он кивнул, сжимая мои пальцы и тут я на собственной шкуре почувствовала, почему Эмир бился в истерике. Руку пронзила совершенно невыносимая боль. Слёзы брызнули из глаз. Сдержаться не удалось, тело реагировало быстрее мыслей. Я выдернула руку и подула на пальцы, пытаясь заклинанием слабого исцеления хоть как-то уменьшить страдания.

— Простите, простите, — запричитал мальчик и забился обратно под подушки. — Я не хотел! Оно само.

Разумеется, само. Чтобы так жахнуть, боевики годами учатся. Святые предки, лишь бы не заорать на весь приют! Я продолжала дуть, пока краснота хоть чуть-чуть не сошла. Потом вытерла слёзы и отдышалась. Линней мальчика в отряд без испытания зачислит. Можно считать, что одного сироту я уже благополучно пристроила.

— Всё в порядке, мне уже не больно, — заверила я Невила, пряча руку за спину. — Пойдём. Первый урок состоялся. Пока тебе лучше никого не трогать. У меня в кабинете есть перчатки. Они должны помочь. Зато мы знаем, как проявляется твой дар. Это хорошо.

Будущий боевик смотрел на меня недоверчиво, но ароматы страха и стыда уменьшились. Отлично. Осталось довести его до кабинета и снова сесть за письменный стол.

— Пойдёмте, — сдался он.

Из здания бывшего приюта мы вышли вместе. Невил пугался каждой тени и старался не подходить ко мне ближе, чем на пару шагов. Отчасти я его понимала. Открытие “я не такой, как все” — одно из самых тяжёлых в детстве. Папа любил меня больше жизни, но и ему пришлось просить: “Не болтай о себе лишнего, Амелия”. Ага, а то не будет друзей, и прозвище Нюхач прицепится до конца моих дней. Невилу с его даром придётся ещё тяжелее.