По спирали движение

Элоя постоянно толкали, и он был вынужден отойти в сторону. Над долиной навис туман, образовавшийся из испарений утренней росы, и гул голосов стал еще более тяжелым. Разобрать что-то не представлялось никакой возможности. И юноша погрузился в свои невеселые мысли. Нервы его были натянуты, как струна, вот-вот готовая лопнуть. Он держался из последних сил. И уже пожалел, что пришел сюда. Но дорога к отступлению была отрезана. Выбраться из такого скопления народа было уже невозможно. Он уже выпил несколько бокалов шампанского, на удивление вкусного и холодного, что было неожиданно в такой жаркий день.

Каждая минута, приближавшая его к встрече с любимой, заставляла его сердце беспокойно биться.

Когда солнце поднялось в зенит и хозяева и гости городка изнывали от долгого ожидания, раздался голос глашатая:

–Едут. Едут. Посторонись!!!

Толпа зашумела, заулюлюкала, забурлила, словно море в шторм, подалась вперед. Элоя вытолкнули в первый ряд, образовавший коридор. Он хотел было спрятаться в толпе, но не смог даже пошевельнуться, так крепко сжали его со всех сторон.

Элой занервничал, он не хотел, чтобы, проходя мимо, Элиз заметила его. Увидела в его глазах боль и страдание.

–Создайте тишину! – прогремело над головами. И многоголосое пестрое море, всколыхнувшись, застыло. В воздухе повисла звенящая тишина. Элой подумал, что Элиз навряд ли разглядит его среди тысяч гостей, и, немного успокоившись, опять погрузился в свои невеселые мысли.

Молодожены вышли из кареты и направились по красной дорожке через многометровый коридор, образованныйлюдьми.

Послышались восхищенные вопли, в воздух взлетели сотни шляп, шарфиков, перчаток, вперемежку с цветами, гирляндами и венками. На молодых просыпался целый дождь из конфетти и бисера.

Элой увидел ЕЕ за несколько метров от себя. Она шла величаво, царственной походкой. На лице ее не отражалось никаких эмоций. Оно было холодно и сосредоточенно, словно застывшая маска. Взгляд ее светлых глаз был устремлен в даль. Тонкой рукой в белой ажурной перчатке, Элиз держала под руку Эндрюса, который непрестанно кланялся во все стороны и как заведенный бубнил: – Рад видеть вас! Спасибо, что приехали! Тронут вашим вниманием! – Его холеное лицо излучало удовольствие и светилось самодовольством.

Она же не обращала на гостей никакого внимания, ее не интересовали шум толпы, бурные восторги в ее адрес. Казалось, она даже тяготиться тем, что тысячи глаз, встречавших и провожавших ее, светятся от восторга.