Схрон. Дневник выживальщика. Книга 5. Карельский стрелок

– Заебок, хуле…

Нетвердой походкой он двигался через пустырь, напевая под нос, прикладываясь к винищу и периодически закидывая в рот сырые липкие пельмени. Он едал еще и не такое дерьмо. Автопилот безошибочно вел к дому, но в мыслях Вован снова был там, на войне. Штурмовал горящие здания, десантировался с рампы транспортника в кишащие «чехами» ущелья, ездил с товарищами на трясучей броне и ходил в разведрейды.

Он сам не заметил, как вышел к полыхающему костру из покрышек, старой мебели, пустых ящиков. Компания подростков, что-то шумно обсуждающая, резко притихла.

Но, видимо, оценив свое численное преимущество, продолжила веселье. Вован сплюнул, уже было собравшись пройти мимо, но в этот момент услышал отчаянное повизгивание.

«Что за хуйня?» – подумал Вова.

– Ну давай, бля, Кислый, или ты не пацан? – спрашивал долговязый оболтус в кепке. – Кидай мешок в огонь! Ты ж сказал, сделаешь это, ну? Зассал?

– Не буду! – парнишка помельче ростом опустил голову. В его руке трепыхался матерчатый мешок.

– Ссыкло ебаное! Дай сюда!

Долговязый отобрал мешок и шагнул к костру. Вытянул руку. Визг стал еще отчаянней. Но стаю малолетних живодеров это только раззадорило. Все ржали, свистели, орали:

– Ништяк, Кастет! Зажарь их, бля! Бросай, бросай!

Неожиданно шум стих. Кастет медленно обернулся. Из темноты к ним приближался здоровенный мужик в кожанке, из-под которой виднелись синие полоски тельняшки. Глаза незнакомца были страшные, безумные. Но долговязый тут же справился с собой.

Подумаешь, какой-то бухой старпер. Их ведь много. А он один. Нельзя ронять авторитет в глазах пациков, поэтому он нервно хохотнул и сказал:

– Слы, дядя, уебывай-ка ты нахуй! – Струйка слюны выстрелила сквозь зубы. – Пока цел.

Десантура взревел. Ярость, копившаяся много дней внутри, взорвалась исполинским вулканом. Багровый туман застилал глаза, как тогда, много лет назад, когда они шли в атаку, под огнем чеченских боевиков. Тогда от целой роты осталось только пятеро бойцов, но чехи в ужасе бежали, когда на позицию врывались режущие все и вся десантники.

Сперва малолетки не поняли, с кем связались. Бросились все разом. Но бравые крики тут же сменились воплями боли. Из людского клубка один за другим вылетали тела. Кто с разбитым в кровь носом, кто с выбитыми зубами или переломанными конечностями.

– Бежим, пацаны! Это псих! – Все бросились врассыпную.

Кастет понял, что остался один против разъяренного зверя, который неотвратимо наступал.