Город акул

Саймон открыл ящик с носками, вытряхнул его содержимое на кровать и, кинув несколько пар в чемодан, осторожно сдвинул почти невидимую задвижку и поднял фальшивое дно. Под ним пряталась мамина тетрадь с заметками о Зверином короле – исследование, над которым они работали совместно с отцом, насколько понимал Саймон. Там же лежали карманные часы, украшенные гербом Звериного короля, – их мама подарила ему в ночь своего похищения. Саймон не знал, почему она так настаивала, чтобы он их хранил, но раньше они принадлежали отцу, а в Аризоне Саймон обнаружил нечто странное: часы нагревались, когда оказывались рядом с Осколками Хищника.

Из-за этого Саймон хранил часть Хищника, добытую у Рептилий, в носке на другом конце ящика, но эти несколько сантиметров не помогали. И часы, и Осколок всегда были горячими. Часы Саймон убрал в карман джинсов, а вот Осколок неохотно отложил на место. Тайник был не самым надёжным, но забрать кристалл с собой Саймон не мог. Придётся довольствоваться фальшивым дном.

Закончив собираться, он пошёл искать Малкольма.

Несмотря на поздний вечер, тот обнаружился в своём кабинете на верхнем этаже. Он махнул Саймону, не отрываясь от телефонного разговора, и нахмурился ещё сильнее.

– …даже подростком назвать нельзя. Как… – он прервался, глянув на Саймона. – Поговорим, когда приеду. Но разговор не окончен. Это тяжёлая ноша для любого человека, тем более для… – он вновь замолчал и вздохнул. – Ладно. До завтра, полковник. Передавайте генералу мои наилучшие пожелания.

Стоило ему повесить трубку, как Саймон спросил:

– В чём дело?

– Не волнуйся, ни в чём, – заверил Малкольм, хотя его волнения явно хватило бы на них обоих. – Что такое, мой мальчик?

Саймон помедлил. Он уже не был уверен, что идея хорошая, – но понимал, что выхода нет, особенно учитывая, что Нолан должен был ехать с ними.

– Я хотел спросить… – Саймон замолчал, касаясь кончиков волос. В последний раз его стриг дядя Дэррил. И на сердце было неспокойно, хотя умом он понимал, что волосы никак не связаны с воспоминаниями о дяде.

Он мог отращивать их хоть всю жизнь – дядю Дэррила это не вернёт. – У вас есть время меня постричь перед отъездом?

Лицо Малкольма смягчилось.

– Конечно, – сказал он, отодвигаясь в кресле. – Сейчас, только схожу за ножницами.

Саймон кивнул и присел, стараясь не поддаваться грызущему чувству вины. Это ведь просто стрижка. И если благодаря ей Орион перестанет их с Ноланом различать, значит, оно того стоит.