Возлюбленная некроманта. Новый год по-ведьмински

С этими мыслями я вернулась в гостиную, без труда отыскала вешалку у входной двери, оставила там верхнюю одежду, внизу туфельки, а вот тапочек для гостей не обнаружила и в кухню пошла босиком. Ну, это если чулочков не считать.

Стянув с крючка и ловко повязав фартук, поспешила к холодильному шкафу.

Там отыскала фарш в железной миске с крышкой, в шкафу рядом рис, и в целом с быстрым и сытным ужином всё было ясно. Рис промыть и поставить на огонь, рядом сковородку, на неё быстро замешанных и слепленных котлеток.

Десяти штучек Риагану точно хватит, готовить больше смысла нет, так что я остатки фарша обратно в холодильный шкаф спрятала, напомнив себе не забыть сказать об этом некроманту. А потом нашла овощи, и пока всё готовилось, нарезала салатик. На кастрюльку крышечку и огонёк убрать, подрумянившиеся, аппетитно скворчащие котлеточки перевернуть.

И в момент, когда я заканчивала на стол накрывать, со стороны входа в кухню прозвучал громкий, полный страданий стон.

Я выпрямилась, растерянно глядя на успевшего принять душ, по влажным волосам поняла, и переодеться в чёрные брюки и рубашку с серебряными пуговицами в виде черепов мага, а тот замолчал на миг, прислушиваясь к ощущениям, и застонал вновь, громче и с возросшим страданием.

На одном стоне некромант не остановился.

– Что ты творишь, женщина?! – воскликнул возмущенно.

Я не знала, куда себя в этот момент деть. Ничего не понимая, удивилась, смутилась, испугалась даже.

Может, я что не так сделала? Нельзя было что-то трогать? Или кухню не ту выбрала? Ванных у Риагана в доме две как минимум, может, и кухня не одна.

Так что я беспомощно развела руками и покачала головой, испуганно глядя на того, кто стонать перестал, шагнул в кухню и совершенно серьёзно мне заявил:

– Вечный покой, в этом доме ещё никогда так вкусно не пахло!

Поняла, что стою и улыбаюсь всё шире и шире, довольная до дрожи в пальчиках.

– Садись, – велела ему, – за стол, уже почти всё готово.

А сама пошла котлетки снимать.

Маг меня не послушался, увязался следом, решительно отнял блюдо с горячими, только с огня, котлетушками, посуду с тоже горячим рисом забрал во вторую руку и сам всё к сервированному на одного столу понёс, строго спросив:

– А ты есть не будешь?

– Не, – я продолжала светиться искренней радостью, пока фартук снимала и на место возвращала, – я ужинала недавно.