Возлюбленная некроманта. Новый год по-ведьмински

– Как верёвку! – подсказала я, подаваясь ближе и жадно разглядывая самое настоящие чудо дивное. – В сердцевине тот самый самовосстанавливающийся поток, а вокруг сеть из изолирующего заклинания, энергетического сопротивления, магического подавления... больше дюжины заклинаний!

Это было невероятно! Это было невозможно! Это... я впервые такое видела! Я впервые видела, чтобы заклинания вот так друг с другом применяли! Как? Как он додумался до этого? Как сумел соединить вместе и заставить работать?

– Невероятно! – заключила Дарёна.

– Восхитительно! – оказалась иного мнения Станислава.

– Правду говорят: всё гениальное – просто, – потрясённо пробормотала я.

И мы все трое, не сговариваясь, перевели взгляды и с восторгом посмотрели на того, кто сотворил эту удивительную вещь, а теперь стоял и с лёгкой растерянностью переводил удивлённый взгляд с одной восхищённой ведьмы на другую.

Котяра, который на самом деле дух и который уже не котёнок, потому что магией отъелся, досадливо сплюнул, оставил попытки перегрызть магические прутья, недобро глянул на Риагана, хмуро посмотрел на нас и мрачно сообразил:

– То есть ни поглотить, ни обойти?

Ведьмы глянули на него, не в такт покачали головами и снова уставились на некроманта, как на божество.

– Ведьмы, время, – ему наше обожание решительно не нравилось. – Или вы предлагаете вашей Верховной вот это, – мрачный кивок на клетку, – подсунуть и держать в состоянии неадекватного восхищения, пока вы ноги делаете?

Да, после такого мы быстренько вспомнили, что у нас тут вообще-то важное дело и времени мало, смутились, даже Дарёна, но именно она тут же и буркнула:

– Верховную таким не возьмёшь.

– Риаган, иди сюда, – позвала уже я, – встань здесь, Илиавьера пока не выпускай.

– И не собирался, – обрадовал некромант, занимая место, на которое указали, и оглядывая нас троих внимательно и настороженно.

– Вот вы гады, – дух обиженно на упитанную попу плюхнулся.

Кот меня укорял впервые. И вид у него был такой жалобно-обиженный, и глаза большие голубые смотрели умоляюще, прямо в душу же заглядывал.

– Заткнись, – хмуро велел ему Риаган и добавил уже вежливее, обращаясь ко мне, – Есения, он тебе и Луну с неба пообещает, ты только слушай.