Ученица и наездник. Небесная академия

Когда предыдущий, почтенный старец, почил в бозе около полутора лет назад, все были уверены, что нового ему на замену уже не пришлют. По крайней мере, весь прошлый учебный год столица даже не чесалась. И тут – на тебе!

Эта новость явно стала неожиданностью даже для ректора. Все ахнули, когда цепляющееся за Библиотечную башню облачное полотно рассекла золотая стрела. На мостовой взметнулась пыль, мне на глаза упало несколько сдутых ветром прядей, а Уин совсем не аристократично присвистнул – над площадкой завис золотой грифон.

Пока он опускался, я не могла оторвать от него глаз. Расцветка грифонов чаще всего была коричневой, иногда черно-коричневой. Золотые были страшной редкостью, настоящими королями своего рода. Когда-то из-за них люди охотились на всех грифонов, считая, что они охраняют залежи золота. Такой зверь мог принадлежать только одному человеку – ректору.

«Правитель» Небесной академии сам уже был немолод. На вид ему исполнилось лет пятьдесят, но он оставался все еще крепким мужчиной, летал без седла и легко спрыгнул со спины грифона.

Зверь тотчас взмахнул крыльями и поднялся к небу, за облака, вновь взметнув женщинам юбки и подняв в воздух нападавшую за день листву.

В этот миг карета въехала во двор. Лошади процокали копытами по серым булыжникам и остановились в начале площади.

Все затихли. С запяток экипажа соскочил слуга и раскрыл скрипнувшую дверь экипажа. Не склоняя головы, из кареты вышел ар-хей.

Это был мужчина лет сорока с жесткими, словно высеченными из камня чертами лица.

Хотя он мог быть и младше – сбивали с толку его седые волосы. Такие же пепельные, как у меня.

Я невольно сжала кончик длинной косы. Такова была плата за использование магии – она забирала у хозяина все цвета. Но если я родилась лишь с седыми волосами, то на ар-хеях проклятие колдовства отражалось в полной мере: белые волосы, белая, как молоко, кожа, даже глаза белые. Радужка сливалась с белками, из-за чего взгляд ар-хеев наводил жуть. Немногие могли его выдержать, не дрогнув.

Татуировка на левой щеке мага заползала на висок, спускалась до подбородка и пряталась под белой мантией. Черный узор напоминал паутину и вызывал неприятные ощущения, вдобавок отчего-то казался знакомым. Я поежилась, но в следующий миг хмыкнула, услышав тихую реплику Уина:

– Надо же, столько проехать – и ни пятнышка на балахоне. Хотел бы я себе такую магию, а то мамка в детстве вечно лупила меня за то, что в грязи извожусь.