Серебряный лунный свет

Я шагал, глядя, как в осколках разбитого стекла, разбросанного по асфальту, играет лунный свет. Я вспомнил ночное море и искрящуюся серебряную дорожку – взгляд Луны.

– Красиво, правда? – раздался тихий голос у меня за спиной. Я остановился и обернулся. Моя возлюбленная стояла и приветливо улыбалась. Она указала тонким пальчиком на разбитое стекло: – Похоже на море.

– Я как раз подумал о нем, – ответил я, шагнув к ней.

Девушка взглянула на меня. Ее серые блестящие глаза показались мне двумя маленькими зеркалами, в которых отражалась Луна.

– Я скучала по тебе, – промолвила она.

– Я тоже. Почему ты не приходила так долго?

Она опустила голову и промолчала. Потом виновато сказала:

– Я не могла. Земля такая большая, а меня так мало. Уходит много времени, чтобы осветить ее всю.

Я кивнул, и у меня защипало в глазах, а к горлу подступил ком.

– Значит, ты в самом деле светишь для всех, а не для меня одного. А я возомнил, будто ты создана для меня.

Я такой, как все, я обычный. Один из миллиардов мне подобных. Ты – единственная. Слишком много чести являться ко мне каждый день. Потому тебя и не было столько времени. Ведь это правда?

Она подняла лицо, и лунный свет заискрился в капельках, бежавших из ее глаз.

– Да, – произнесла она. – Ты один из миллиардов тебе подобных, но ты единственный, кто может видеть меня такой, какая я есть на самом деле…

Она снова опустила голову и медленно растаяла в воздухе.

Хлынул дождь.

Я стоял посреди улицы, промокший до нитки, и смотрел на то место, где она только что стояла. Капли дождя, смешиваясь со слезами, бежали по моим щекам.

***

Я думал, что она больше никогда не вернется. Я обидел и отстранил ее своим тупым непониманием. Мне казалось, она любит (или любила?) меня. У человека, который относится к тебе равнодушно, не бывает таких глаз и таких слез, даже если этот человек – серебряный лунный свет.

Вина, тоска и любовь – вот что я испытывал в течение нескольких дней, пока ее не было.

Ночи я проводил, сидя у окна с сигаретой в руке, на рассвете ложился, не раздеваясь, в постель, спал несколько часов, вставал, курил, размышлял. И представлял ее. Отключил телефон и не открывал дверь никому, не заботясь о том, кто бы это мог быть. Лишь иногда мне приходилось вылезать из выстроенной мной скорлупы, чтобы купить сигарет и перекусить чего-нибудь в ближайшем кафе.