Баба Яга в ведовской академии или Кощеева богатыристика

Я знала о метаморфах только то, что они не так просты, как кажутся. Объяснялось и то, как Финисты забрались в окно.

«Неспокойной ночи! Зайдем утром!» - прочитала я губам. Действительно редкие пти… засранцы! Рука, больше не в силах держать сковородку, уронила ту на пол.

Братья-акробатья прислали по воздушному поцелую и полетели на свой этаж. Я поняла, что эти оптимисты не угомонятся. Утром назойливые ухаживания начнутся сызнова.

Совершенно несерьезное отношение к любви и институту брака! И кто их только воспитал? Ах да, главная сводница тридевятого царства-государства!

Но я была слишком уставшей, чтобы предпринять что-нибудь посущественнее, чем придвинутый к окну стул.

Подперев таким образом оконные скобы, я устало поплелась к своей лавке.

Знала бы я, что ждет меня утром, соблазнила б одного из летунов или обоих сразу и свалила б подальше, воспользовавшись аэродинамическими свойствами Финистов.

К утру была бы уже за сто миль от академии, но я сладко спала под охраной боевого ежика и бабаягского домика и не знала, что мои приключения в тридевятом царстве только начинаются.

***

С самого раннего утра приключения сами нашли меня. Стоило забрезжить рассвету, как мисс Крюк открыла дверь в дортуар и зычным голосом (и откуда столько силы в столь тщедушном теле?) разбудила адепток. Вопль классной дамы «Подъем!» я услышала даже сквозь дубовую дверь.

Поэтому была готова к тому, что вскоре эта же самая дама постучала и тут же вошла и в мою горницу.

Я уже стояла одетая посреди комнаты, и наградой мне были вытянувшиеся лица мисс Крюк и адепток, босиком и в ночных сорочках столпившихся за ее спиной.

Кажется, никто из них не надеялся, что я доживу до рассвета. Возможно, они думали, что меня сожрала рассерженная домовая чисть или, хуже того, свела сума. Но я показала им, из чего сделаны Бабы Яги из изнанки.

Эти выражения лиц стоили того, чтобы потерпеть гнусные шуточки соколов.

Невероятное удивление сквозило в каждом взгляде, и я возгордилась тем фактом, что так ловко провела пленивших меня людей.

Я видела, что классной даме, приставленной надзирать за адептками, хочется в чем-нибудь меня обвинить, чтобы мне жизнь медом не казалась и вид у меня был не столь победный.

Да только ничего крамольного я не сделала. В одиночку занимать спальню, как раз предназначенную для адепток, не возбранялось.

Не найдя к чему придраться, дортуарная дама решила придать анафеме мой яркий, шитый золотом и красной нитью свадебный сарафан.