Стихия - Огонь

Вероника опустила глаза, ей не хотелось расстраивать малыша, но Сильваер был неумолим:

- Где твоя мать?

-Я не знаю, - маленький козерог весь сжался под глубоким, пронзительным взглядом огромных синих глаз. – Она сказала, чтобы я не останавливался, она бежала рядом со мной, а потом пропала.

- Как тебя зовут?

- У меня нет настоящего имени, - малыш потупился и девушке стало его жаль еще больше. - Мать звала меня Ручеек.

Сильваер задумался:

- Не подобает нашему родичу называться так. Будь сильным, Фратер[1]. Учись чуять, учись слушать, учись видеть и понимать.

– его голос звучал негромко, но повелительно. - Твое время скоро нагонит тебя. Ты отведешь нас к Вратам, младший брат?

- Не ходи туда Великий Отец, их сторожат драконы! Это гибель.

- Будь храбрым. – Проговорил Сильваер и не дожидаясь возражений, направился в чащу. - Отойдем, здесь нам оставаться опасно.

Маленький козерог понуро заковылял следом. Вероника как могла помогала ему, но думала о своем. Так за горами есть люди. Какие-то дикари?.. Они умеют добывать железо, ковать оружие и доспехи, они враждебны к природе и живущим в горах зверям… Все это не ново.

В ее мире дела обстояли не лучше. Стоит ли показываться им или обойти подальше?

Часто люди бывают опаснее зверей. Интересно, как этому народу удалось выжить после появления Неведомой? Или может быть в этом богом забытом месте все не так и какой-то маленькой горстке людей удалось пережить вторжение тьмы?

Если эти люди так обошлись с молодым хранителем Врат, ожидать, что они отнесутся по-другому к ней с Сильваером не стоит.

Да и козероги сами избегают встреч с людьми. Что же ей делать? Любопытство толкает ее в спину, а здравый смысл молчит.

Снова просить помощи у Ферро она не станет. И так слишком многое она делала, не подумав… и только еще больше запуталась. «Убить сразу же, не раздумывая, не сомневаясь» Неужели он мог намекать ей на драконов? Или людей, которые носят с собой железо? В любом случае пытаться завязать дружбу с местными не безопасно.

***

Они шли по утреннему, пробуждающемуся лесу.

В тонких ветвях, набухающих почками, сновали незнакомые птицы, их красочные перья переливались всеми цветами радуги, неизвестные звери останавливались, завидев козерогов и потом долго смотрели им вслед. Сильвает шествовал впереди, высоко неся свою рогатую голову, не обращая никакого внимания на окружившее путников многоголосье. Он остановился на опушке старого леса у родника, когда маленький козерог совсем обессилел и начал отставать.