Поцелуй, плавящий лёд

Адаптироваться к существенным изменениям оказалось непросто, многие погибли, не сумев справиться с новой сущностью, и разбились подобно падающим камням с неба. В гневе Эйган изгнал переродившихся воинов Орла́на со своих земель и забыл о них… до одного дня.

Несколько месяцев спустя к замку Брама прибыл гонец от изгнанных, они просили помощи в войне с драконами, но Эйган отказал, пошёл на поводу у эмоций, за что вскорости и поплатился. Как и проклинал Орла́н Всемогущий, Эйгана поразила ледяная хворь. Болезнь причиняла невыносимую боль, стремительно разрастаясь, она вгрызалась в кожу, захватив большую часть правой половины лица, и вздумала спускаться на шею.

И ни лекари, ни маги не могли исцелить лорда, лишь сожалеюще кивали головами и разводили руками.

Тогда Брам и вспомнил о проклятии Орла́на. Созвал войско и полетел на выручку изгнанным. Объединившись, они истребили драконов, прорвавшихся в Снежную Загора́вию из мира Ледяная Пустошь.

Но и это не сняло проклятия, ледяная хворь по-прежнему не выпускала лорда из когтей.

Эйгана стали чураться, он превратился в жестокого раздражительного правителя. Никто не смел бросить ему вызов, а те, кто всё-таки решался, лишились головы в поединке. Шли дни, Эйган сгорал от боли и одиночества, и в одну из мучительных ночей к нему в сон явился Орла́н Всемогущий.

– «Это тебе в назидание за то, что отверг просящего о помощи собрата. Но я дарую шанс на исцеление. Только истинная любовь способна вытравить из твоей загубленной души моё проклятье…» После этого сна проклятие замедлило рост, но не исчезло.

Эйган мотнул головой, вытряхивая неприятные воспоминания. Каждый раз они отдаются щемящей болью в сердце. Усмехнулся: он глупец, раз поверил коварному орлу, что есть шанс избавиться от проклятия. Кто наберётся смелости полюбить такое чудовище, как он?! За три столетия такая не нашлась…

Холодный, злорадный смех мужчины рассеялся эхом по округе, пугая притаившуюся в густых сумерках живность, а в следующий миг в тёмные небеса взмыл белоснежный грифон.

Треск 1

– Айла! А-айла?! – верещала подруга на ухо, пытаясь меня добудиться, но тщетно. Тесные объятия сна никак не желали выпускать меня из своих призрачных грёз.

Я прекрасно слышала зов Бриа́ны, но не могла разлепить веки. Мной завладел странный сон. Я бежала по зимнему лесу меж высоких лапистых елей и сосен, наряженных в белые шубы, петляла зигзагами, по колено, а то и по пояс утопая в сугробах. Алое платье ужасно мешало.