Последний из рода Тсурэ

И здесь задержалась надолго, напрочь позабыв неприятный эпизод возле аудитории. Потому что Академия предлагала поистине невероятный простор для творчества во внеучебной сфере! Круглыми от восторга глазами девушка рассматривала рекламу. Здесь и художественная студия, и театральный кружок, и вокально-инструментальная группа, и академическая газета, и многочисленные общества по интересам, включая любителей путешествовать, лингвистов и даже детективный клуб. Глаза разбегаются от подобного разнообразия. Конечно, в пансионате тоже обязывали воспитанниц заниматься саморазвитием, но такого изобилия не предлагали.

Несколько часов Наятэ потратила на то, чтобы определиться с выбором, и домой вернулась только ближе к вечеру.

- Мама, я дома! – предупредила она, зайдя в прихожую.

Привычно подождала ответа, привычно не дождалась и отправилась на кухню, чувствуя, как сильно устала и проголодалась. И только здесь дала себе волю и достала связник, отправляя Каттаи недописанное в Академии сообщение.

«На нашем курсе учится наследник великой семьи!»

«Врешь!» - ответ пришел спустя каких-то пару минут.

Наятэ улыбнулась и отправила еще одно сообщение:

«Нет. Самый настоящий высший аристократ. Умопомрачительно красивый! Вылитый принц!»

«ААА! Звони мне немедленно, я хочу услышать все-все-все!»

«Попозже, еще перед мамой надо отчитаться. Я только пришла».

Ответом стала «печаль», следом «рыдание», и последним пришло «нетерпение», но Наятэ только улыбнулась и отключила связник. И вовремя.

- Опять за едой переписываешься? – недовольно проворчала мама, появляясь на кухне.

- Это было срочно, - беспечно откликнулась девушка.

Она знала – мама долго сердиться не умеет. Лалинэ Риббик отличалась мягким нравом - и удивительной нежной красотой. Каждый раз, глядя на нее, Наятэ не могла удержаться от восхищения. Увы, она не унаследовала ничего от маминой красоты. Вместо густых темных волос с рыжеватым отливом – гладкие русые, вместо томных фиалковых глаз – невзрачные серые, вместо гладкой матовой кожи с россыпью пикантных, едва заметных веснушек – бледная и легко краснеющая.

Наятэ сама себе казалась даже не тенью – слабым подобием своей прекрасной мамы, не особо замечая, как они похожи – безупречным овалом лица, одинаково пухлыми губами, чуть удлиненным интересным разрезом глаз. Девушка еще не умела подчеркивать свои достоинства, а Лалинэ оказалась слишком занята своей работой, чтобы заметить неуверенность дочери в себе.