Последний из рода Тсурэ

Наятэ выслушала его рассказ со странным чувством. Ужас от всей этой страшной ситуации, гордость за выбор Данэла, сочувствие к его разочарованию в людях. И над всем этим – понимание, что он не хотел убивать. Даже подло напавшего со спины мальчишку – пощадил бы, окажись у него выбор. Но разве мог контролировать вбитые в подкорку инстинкты раненый, оглушенный болью юный мальчик, только что прошедший заполненный смертельно опасными ловушками лабиринт?

Как бы ни была Наятэ далека от мира Данэла, но и она вполне понимала, что произошло тогда.

И лишь одного не могла – и никогда не смогла бы – понять: кем надо быть, чтобы подвергать детей таким чудовищным испытаниям. А ведь Данэл точно так же отправляет детей клана на те же самые испытания. Словно забыл, каково пришлось ему самому. Или полагает, что, если он справился с этим, то и другие сумеют?

Что и говорить, каждое новое знание о Данэле лишь порождало новые вопросы.

- И все-таки, ты не озлобился, - тихо заметила она.

- У меня просто не оказалось на это времени.

Едва оправившись от раны, я познакомился с отцом. И это оказалось не меньшим потрясением.

- А твоя мама?

- Я никогда ее не знал. Она погибла, когда мне еще не было десяти.

Наятэ беззвучно ахнула. Данэл упоминал, что детей клана забирают из семьи, но она не подозревала, что он говорит в прямом смысле. Она сама провела детство и юность в пансионате, живя отдельно от матери, но имея возможность видеть и ее, и отца, и полагала, что в клане дела обстоят приблизительно так же. Но чтобы дети совсем не знали родительской любви – этого она совершенно не предполагала.

- Мне так жаль, - Наятэ не выдержала и протянула руку, накрывая ладонь юноши своими пальцами.

Он ощутимо вздрогнул, но руку не одернул, уставившись на ее ладонь странным взглядом. Наятэ немедленно смутилась, понимая, насколько неподобающе себя ведет, и аккуратно отодвинулась.

- Не о чем сожалеть. Я ведь не знаю, что потерял. Такое чудовище, как я, не стоит твоего сочувствия, - с непонятной горечью заявил Данэл.

- Чу… - начала было девушка и округлила глаза: - Что?! Данэл, о чем ты говоришь? Ты – не чудовище! Ты – самый замечательный человек, которого я знаю!

- Ты серьезно? – изумление юноши совершенно непритворно.

- После всего, что я тебе сейчас рассказал?

- Особенно после этого. Ты удивительный. Ответственный и благородный. Данэл, к тебе идут за справедливостью те, кто не нашел ее у законной власти!

Он печально усмехнулся краем губ:

- Лишь потому, что власть императора слабеет.