Последний из рода Тсурэ

Иди, я больше не желаю иметь с тобой никаких дел.

Ослушаться она не посмела. Но Данэл рано успокоился, решив, что больше эта семья проблем ему не доставит.

Тенкар ждал его у обеденной залы, с решительным и серьезным видом. Предчувствуя очередную сцену, Данэл попытался игнорировать юношу, но упорства тому оказалось не занимать.

- Господин Тсурэ! – куда более вежливо, чем в прошлый раз, заговорил с ним Тенкар.

- Чего тебе, Тамми? – довольно грубо поинтересовался он в надежде, что мальчишка оскорбится и уйдет.

- Меня зовут Таммио теперь, - словно бы между делом заметил Тенкар и добавил: - Отец последовал вашему совету.

- Рад за него, - равнодушно ответил Данэл.

Он отметил, что в голосе бывшего наследника Тамми нет ни намека на гнев. Как ни странно, гордый мальчишка смирился со своей участью, и, похоже, не держал ни на кого зла.

- Прошу вас, господин Тсурэ. Не наказывайте моего отца за мою ошибку, - тихо и умоляюще произнес Тенкар.

Данэл посмотрел на него исподлобья. Неудачное время и неудачное место выбрал юноша для своей просьбы, но Данэл оценил, что тот пытается просить – а не требует.

Ведь, по сути, семье Тамми было поставлено условие, выполнив которое, они могли рассчитывать на ответную любезность… И ведь выполнили. Но Данэл не потерпел бы требовательного тона – и каким-то образом Тенкар это понял.

Однако Данэлу совершенно не хотелось разговаривать с мальчишкой – ему хватило и короткого общества его кузины, поэтому он довольно насмешливо напомнил:

- Я ведь наемник. Выполняю любую работу, за которую мне заплатят.

Тенкар побледнел так сильно, что Данэл понял – насмешка вполне удалась. И еще, что юноша в курсе, о какой работе идет речь.

- Прошу вас, - Тенкар шептал так тихо, что и самые любопытные не расслышали бы его. - Пощадите моего отца, господин Тсурэ!

- Я подумаю, - бросил Данэл раздраженно и отвернулся, намереваясь все-таки пойти пообедать.

И замер, услышав знакомый шорох одежды. Оглянулся и едва не выругался, обнаружив, что упрямый мальчишка опустился перед ним на колени.

Губы Тенкара дрожали, а в глазах застыли слезы, когда он снова попросил:

- Пожалуйста, не убивайте моего отца.

Данэл стиснул зубы и глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. В какой-то мере он мог понять Тенкара. Тот счел, что, раз оскорбление произнесено в людном месте, то и раскаяние следует демонстрировать так же. А ума понять, насколько некрасива эта сцена, конечно же, не хватило.

Извиняло Тенкара только одно – он боялся за жизнь родителя.