Тринадцатый день

А с Курио я сам поговорю. Я ему напомню кое-что и тот вряд ли он еще раз напакостит тебе. У самого рыльце в пушку.

- Спасибо! - бросилась к старику девушка. - Я так вам благодарен, так благодарен, что вы даже представить не можете!

- Ну, все! - снял с себя ее руки. - Иди.

Янина почти бегом бросилась к любимому и остановилась перед дверью. Отдышавшись, взяла себя в руки и постучала.

- Да! - услышала она любимый голос. - Входи, Ян.

Она вошла и поклонилась.

- Я должен извиниться перед тобой, мой мальчик, - герцог подошел и взял ее за плечи.

Он заглядывал в ее глаза, словно искал что-то, словно что-то ждал. Потом вдруг прижал к себе и прошептал.

- Иногда мне чудится в тебе что-то, что не могу себе объяснить, что-то другое, совсем мне не свойственное. И мне становится жарко, когда ты находишься рядом, мой мальчик!

Потом резко оттолкнул и отошел к окну, положив руки на раму. Так они стояли некоторое время. Они успокаивались - герцог от вдруг нахлынувшего чувства тоски, а Янина от страха разоблачения.

- Иди, переоденься, - услышала она его чуть хриплый голос. - Поедем кататься. Надо развеяться.

Янина вновь поклонилась.

- Как скажите, мой герцог. - И вышла.

Она летела к себе в комнату, как на крыльях

-Всё-всё! - бормотала она, стягивая свой бархатный камзол и надевая костюм для верховой езды. - Сегодня все обошлось. Я чуть было не сорвалась. Надо брать себя в руки.

Через час они ехали бок о бок, и Янина декламировала ему новые стихи, которые собиралась представить на суд графини.

- Думаю, вон на той поляне, мы можем остановиться, - протянула рукой в сторону девушка, показывая на цветущий луг. Он спешился и помог слезть с коня. Подхватив за талию, поставил перед собой и опять вгляделся ей в глаза. Потом как-то странно вздохнул и отпустил.

- Привяжи коней вон к тому дереву, - махнул он рукой, отворачиваясь от нее и, пройдя немного, рухнул лицом в траву.

Привязав коней, Янина присела рядом и взяла его за руку.

- Что случилось, мой герцог? – сжала с нежностью его ладонь. - Как-будто вас что-то гложет, какая-то мысль, от которой вам становится невыносимо? И вы, иногда, так смотрите на меня. Неужели я не нравлюсь вам и вы меня не хотите видеть?

- Как раз наоборот, - Орсино грубо выдернул свою руку, - очень нравишься, и мне это совсем не нравится.