Нежданный гость

Огромные синие глаза, напоминающие безоблачное небо. Полные ярко-розовые губы, которые когда-то любовно касались его тела.

– Спешишь избавиться от меня, Парк-авеню? Рииз слегка поморщилась.

– Я слишком стара для этого прозвища.

– Неправда, – возразил он. – Нужно подправить его. – Он кивнул в сторону платья. – Я хочу сказать, отбросить Парк-авеню и оставить Принцессу.

Ему показалось или ее ноздри раздулись от гнева?

– Мой жених Дилан должен приехать с минуты на минуту, – резко произнесла Рииз.

– Дилан, да? – как-то странно повторил Мейсон.

Он достал из кармана маленькую записную книжку и внес имя на случай, если понадобится вспомнить. Рииз наблюдала за его действиями с таким видом, будто он над ней издевался.

– Я думаю, тебе не стоит здесь находиться, когда он приедет.

Мейсон ничуть не смутился.

– Неужели он попытается надрать мне зад?

– Нет, к сожалению. Он слишком хорошо воспитан для такого ребячества.

Это скрытое оскорбление стерло улыбку с его лица. Дилан, без сомнения, из тех, за кого ей нужно было выйти замуж много лет назад.

Успешный. Богатый. Из хорошей семьи. Человек, которого ее родители с радостью приняли бы в семью. Но, черт побери, после восемнадцати часов дороги и мигрени следующие двенадцать, когда его выворачивало наизнанку, голова кружилась так, что он не мог стоять. У него достаточно причин, чтобы остаться, попытавшись добиться понимания.

– Мы расстались так резко. – Мейсон откашлялся и встал с кресла. – Осталось столько всего невысказанного.

Вместо этого мы наговорили много такого, чего не стоило говорить.

В наступившей тишине он наконец встретился с ней взглядом.

Голос Рииз прозвучал твердо.

– Я готова повторить все, что говорила тогда. Мейсон хмуро усмехнулся и немного помедлил.

– Я надеялся, мы сможем добиться хотя бы некоторого ощущения завершенности.

– Я не собираюсь обсуждать прошлое, Мейсон.

– Я просто хотел прояснить некоторые…

– Нет.

Ее голос, лицо – все говорило о решимости. Он продолжал смотреть на нее еще несколько мгновений.

Несмотря на сдержанность, подспудная враждебность клокотала в ней с силой сверхзвукового удара. После нескольких лет жизни в университете, ненадолго освободивших от давления семьи, ее эмоции немного преобладали. С тех пор ее перевоспитали, переучили, обработали, настоящая Рииз оказалась погребена под слоем изящных манер – искренний разговор невозможен. Быть ее мужем чертовски трудно. Но теперь она неприступна как никогда.