Прибыльный отбор. Женихи оптом дешевле!

Список моих прегрешений за последние полчаса возрос до невообразимых размеров. О том, чтобы присесть на один из обитых зеленым бархатом стульев, не стоило и мечтать. Если бы я осмелилась это сделать, Ламбот непременно обвинил бы меня в намерении испортить казенную мебель.

Я в который раз окинула взглядом убранство кабинета. На обтянутых шелком оливкового цвета стенах развешаны картины в массивных рамах. Их слишком много и расположены они без намека на симметрию. Кисточки бархатных портьер поистрепались. Ковер, когда-то бесспорно имел густой мягкий ворс, но сейчас вытертый, с безвозвратно полинявшим орнаментом, представлял собой жалкое зрелище.

А что, если предложить Ламботу иллюзию улучшения вещей в его кабинете?

Хотя... Взглянув на директора, который едва не наскочил на книжный шкаф, увлеченный перечислениями моих проступков, сразу поняла бесперспективность этой затеи. Даже если получится замаскировать отвалившиеся копыта у всех деревянных лошадей, расставленных на специальном стеллаже, остаться в театре он мне все равно не позволит.

Впервые в кабинет Люченция Ламбота я попала в день, когда пришла устраиваться на работу. И вот теперь, когда директор решил меня уволить, я снова здесь. Очень символично. Наверное, я бы еще долго могла предаваться безрадостным мыслям, а энергичность Ламбота не оставляла сомнений в том, что он способен до утра распекать меня на все лады, но нас обоих самым бесцеремонным образом прервали.

В кабинет без стука вошел высокий мужчина. Цепким взглядом он окинул обстановку и нас с директором, словно мы являлись ее частью.

Показалось, что мое лицо серые глаза рассматривали чуть пристальнее, чем раскрасневшуюся от негодования физиономию Ламбота. Директор, увидев незнакомца, смолк на полуслове. Его единственный подвитый ус снова задергался.

– П-п-прошу прощения... Вы... я... Очень жаль... – Странно, совсем недавно красноречие Ламбота визгливо гремело в этих стенах, а теперь он произносил бессвязные слова едва ли не шепотом.

– Будет лучше, если вы ненадолго покинете нас, господин директор, – произнес незнакомец.

Говорил он, не повышая голоса, но в его спокойствии отчетливо слышался приказ. Ламбот понятливо закивал и на этот раз даже изменил привычке громко хлопнуть дверью, возвещая о своем уходе.

Мы остались в кабинете вдвоем. От того, что все внимание мужчины сосредоточилось на мне, хотелось поежиться. Мысленно отругала себя за малодушие и улыбнулась.

– Ваше высочество, полагаю, нам стоит присесть.