Прибыльный отбор. Женихи оптом дешевле!

Какое дело легкомысленной глупышке до государственных проблем? Эти люди лишили трона ее отца и не смогли справиться со свалившейся на их головы ответственностью. Кто в этом виноват? Уж точно не она.

Не дождавшись никакой реакции на свои последние слова, Норис Ладор продолжил:

– Во всех слоях общества зреет недовольство, а я не настолько наивен, чтобы игнорировать разговоры о том, что при короле Леасе жизнь была лучше.

– Я не имею к этому никакого отношения! – поспешила откреститься я.

– Если бы вы имели к этому отношение, дорогая принцесса, мы бы беседовали совсем в другом месте.

Меня окатило ледяной волной страха. Намек был кристально прозрачным.

– Ваш отец официально отрекся от престола. И все же, если представить его возвращение на трон, уверяю вас, нашлось бы немало противников этому. Последовали бы новые восстания, погромы, невинные жертвы, казни...

Ладор устало потер глаза, прежде чем вновь заговорить:

– К вам, Клементина, у общества нет никаких претензий. Вы являетесь прямым потомком Вейрасов, но не запятнали свою репутацию ничем предосудительным.

Я мысленно вспомнила, в каком виде щеголяла совсем недавно на сцене и покраснела.

– Что касается сегодняшнего выступления, вы на редкость искусны в иллюзиях. Не сомневайтесь, публика по-прежнему уверена, что перед ней танцевала несравненная Альфонсина Дуплик, – не без иронии в голосе сообщил Норис Ладор и тут же поспешил добавить: – Со всех здешних сотрудников, разумеется, будут взяты магические клятвы о неразглашении обстоятельств вашего пребывания в театре.

Как видите, нет никаких препятствий для того, чтобы вам вернуться во дворец. Даже ваше длительное пребывание в монастыре играет нам на руку. Большинство лирдийцев нельзя заподозрить в повышенном религиозном рвении, но девушка, выросшая в благочестивой обстановке, напомнит им о необходимости чтить богов.

Я мысленно хмыкнула. Похоже, о моем нраве председатель парламента располагает весьма скудными сведениями.

– Возможно, вам неизвестно, господин Ладор, но в детстве, еще при дворе моего батюшки, меня называли Несносной принцессой, – решила признаться я.

Говоря о проблемах страны, Ладор был со мной достаточно откровенен. Почему бы не отплатить ему тем же, предупредив о подлинном характере Клементины Вейрас. Да-да, извиняющаяся улыбка к этому признанию обязательно должна прилагаться. Вот так в самый раз.

– Помню, – обнажая белоснежные зубы, неожиданно хохотнул Норис Ладор.