По лезвию ножа

— Ты столько раз читал мне нотации о благочестии, добродетели и милости, но хоть раз что-нибудь сказал о грехах тем людишкам?

Сделав шаг назад, и приняв уже действительно боевую стойку, ведьма метнула зелёное пламя негативной энергии.

Габриэль отшатнулся от неё, схватившись рукой за грудь и восстанавливая дыхание. Радужка глаз ангела загорелась изумрудным пламенем, а его самого окружила голубая аура света. Он полностью расправил крылья, встав в боевую стойку.

— Лучше не играй с огнём, Вероника.

Тебе же хуже будет, нечистая! — предупредительно заявил ангел, сжав кулаки до хруста. — А ты своей головушкой подумала, почему я читал тебе эти морали? Если бы ты принялась мстить этим людям, кому бы ты хуже тогда сделала? Не им, себе! Я много раз внушал тебе, что месть не приносит удовольствия, но тебе было плевать на мои слова. Я защищал тебя, ограждал от всех и это твоя благодарность, чёртова истеричка? Думаешь мне пришлось легко? Я едва не лишился крыльев, на меня открыли охоту Небесные собратья, я не мог найти себе места на земле, пытаясь скрыться от их гнева! Ты обвиняешь меня в том, что я не помог тебе? Я даже себе был помочь не в состоянии!

В широко распахнутых веках, на миг потух яростный огонь, глаза приняли обычную человеческую форму, а взгляд наполнился болью и страданием.

Бессильно опустив, также потухшие руки, девушка закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слëзы.

— Значит... — говорить было тяжело из-за сухого кома в горле.

— Нечистая... да?

По щеке всё же побежала слеза. Отвернувшись в сторону, девушка стала вытирать лицо и шмыгать носом.

— Ты не был моим хранителем. Да мне и не полагается такой, по праву рождения, — голос Вероники был тихим и дрожащим. — Однако я повторюсь...

Резко развернувшись обратно, её огни зажглись с новой силой — ярче, жарче, мощнее. От огромного количества выбрасываемый энергии, русые волосы взметнулись вверх открывая лицо искажённое ненависть, болью и яростью.

— Я ни о чём тебя не просила, курица ты общипанная!

На мгновение, Габриэль растерялся, при виде её слов. Он уже успел пожалеть, за то, что так грубо отозвался о ней. Но едва завидев злой огонёк в глазах ведьмы, заметно напрягся.

— Может ты и не просила оберегать тебя, но я сам этого хотел... Ты обвиняешь меня в предательстве? Я бы не предал тебя никогда! Но слепая ярость и злость затмевают твой разом.