По лезвию ножа

Сделав ложный шаг в сторону, Габриэль пропустил ведьму вперёд и в следующиую секунду схватил её и с силой прижал девушку к дереву, заломив руки назад.

Лицо ангела оказалось слишком близко, он наклонился чуть вперёд, и всё ещё удерживая ведьму, прошипел на ухо:

— Ты всё равно ничего не доказала бы им своей местью. Жизнь жестоко накажет этих людей, их зло вернётся назад. Я просто хочу, чтобы ты знала...— он на секунду умолк, а затем повысив голос, добавил:

— Я никогда не желал тебе зла и не сделал бы тебе больно!

Злой голос словно обжёг ухо, проникая в глубь разума и души.

Яростно дергаясь, в попытке вырваться из мужских рук, она не сдержала горьких слëз:

— Вот именно, что по-вашему, наказание их настигло бы позже, а до этого они жили и веселились. Забыл как сам мне промывал разбитую рану на голове?

Вслед за своими словами, Вероника ударила головой назад, попадая прямо в нос ангелу. Чувствуя как ослабла его хватка, она развернулась и повалила его на землю, вставая коленями на его локти.

— Как ты оправдаешь святого Кирилла, который собственноручно сжёг и оторвал маме руку? А?!

Схватив Габриэля за грудки, она оторвала его голову от зелёной травы и притянула у себе, вглядываясь в родные изумрудные глаза, в поисках успокоения.

Из сломано носа фонтаном текла кровь, стекая по подбородку на шею. Рубашка пропиталась алыми пятнами. Габриэль зашипел от боли, сердито глядя в глаза ведьме. Ангел не пытался вырваться, безотрывно глядя на неё, на слëзы девушки. Злость поубавилась, сменившись поздним раскаянием.

От услышанного, рыжий встал в ступор. Он никак не мог ожидать, что святой Кирилл способен на такое злодеяние. А ведь каждый на Небесах считал его идеалом.

«Что же я натворил? Довёл её до слёз, наговорил гадостей? Придурок! » мысленно сокрушался Габриэль.

Его взгляд смягчился, он смотрел на девушку виноватым взором.

— Я не знал о таких подробностях... — шмыгнул разбитым носом ангел. — Но если бы у меня раньше была возможность как-нибудь этому помешать, я бы ни за что этого не допустил.

... Прости меня, Вероника..

«Успокойся! Успокойся! Успокойся дура!»

Почему-то слова прощения, только сильнее зажгли бушующее негодование.

— Извиняешься? Ты? — швырнув его обратно на землю, девушка истерично рассмеялась. — Перед кем? Передо мной? Нечистой?

Продолжая удерживать ангела, она немного откинулась назад, зачëсывая растрёпанные волосы.

До слуха донеслась далёкая песня соловья. Вот ведь бесстрашная птица!

Габриэль устало повалился в траву.