Ловушка для некроманта

— Было время, и я в это верила, — тихо и зло произнесла, гордо вздернув подбородок. Мне было стыдно и горько.

Злые слезы жгли глаза, но я сдержалась и, спокойно, насколько это возможно при таком личном разговоре, произнесла:

— Все, что ты знаешь о нас — лишь фарс, устроенный некромантом ради «благой» цели. Ему нужен был «Перст», тот самый, что я выкрала из королевской сокровищницы. И да, заказчик обещал огромные деньги, позволившие бы мне устроить собственную жизнь, обеспечивая безбедное существование до глубокой старости.

Но, увы, и ах! Серая мышка оказалась не только пронырливой, везучей, но еще и глупой. Она угодила в мышеловку, ловко расставленную черным магом и лишилась не только сильного артефакта, денег и сердца, она отдала некроманту еще кое-что не менее важное. Так что сообщаю тебе одну прискорбную вещь — если выбор пал на меня из-за Инара, то ты облажался, — выговорила и затихла, переваривая сказанное. Кажется, я только что выплеснула наболевшее за три года. И лишь одно казалось странным — как я могла написать Инару тогда, в лесу! Жизнь — я просто хотела жить, другого выбора у меня не было… Но какими же сейчас казались странными не только собственное поведение, но и совпадения, приведшие к такому раскладу.

— Значит, тобой банально воспользовались, — медленно произнес мэтр. — Интересно, что пошло не так. Мордашкой вроде бы вышла… — слушать продолжение речи не стала, резко и настойчиво перебивая, повторила собственно его же слова:

— Великий некромант из древнего прославенного рода просто не мог воспылать любовью к заурядной воровке, нищебродке, сиротке из столичных трущоб.

Одним словом, кого избрал невестой сей великий муж?

Крауф медленно ответил:

— Дочь графа… Девушку прятали от двора до совершеннолетия. Так что подробностей...

Снова перебила.

— Так вот я не она. Как видишь, надеюсь до тебя дошло, что ты поставил не на ту «кобылку».

— Но он пришел, — тихо произнес мэтр. — Он нашел тебя в момент смертельной угрозы!

Я услышала, громко хихикнула, в красках представляя все то, что возомнил себе мэтр.

И, громко вздохнув, сочувственно произнесла, стараясь из последних сил удержать саркастическую гримасу на лице.

— Ага, почувствовал фибрами своей черной души, — сарказм явственно прозвучал в моих словах. Увы, удержаться было сложно. Мужчина военный, если быть честной, пугал своими романтическими бреднями, засевшими далеко внутри контуженой головушки. Только вот вразумить бедное существо мужского пола я никак не могла.