Три мести Киоре

Проклятье, она еще не так хорошо знает город, чтобы уходить от погони! Патруль настигал, но она слышала их и успевала сменить путь, прежде чем попасть в окружение. Огромную радость доставляло отсутствие тупиков в центре столицы — это спасение для такой, как она! Киоре бежала, контролируя дыхание, ее сопровождал периодический свист, постоянный топот. За очередным поворотом ее едва не схватили, но она уклонилась, присев и кувыркнувшись, а после вскочила и побежала пуще прежнего, хоть ноги и легкие горели.

Спасительная территория рынка из навесов, перемежаемых ящиками, возникла перед ней в лунно-фонарном освещении.

Метнуться тенью в темноту, пробежать еще пару улиц, нырнуть за бочки и, шипя от боли, проползти в узкий, как будто собачий, лаз, очутиться на складе. Спрятавшись между ящиками, Киоре затаилась.

Тишина. Тишина. Топот. Тишина. Тишина. Топот. Свист. Она боялась, что сейчас распахнется дверь склада, и люди с факелами ворвутся внутрь, не оставив ей шанса на отступление, отчего сердце билось где-то в горле.

Тишина. Тишина! Киоре выдохнула. Получилось! Опять получилось!

Снова пустые улицы, снова перебежки. Новая цель. Роскошный дом (один из двух или трех!) Оленских окружала такая хилая ограда, что даже преодолевать ее было неинтересно. Зато, как главе Особого управления, виконту полагалась охрана. Впрочем, расхлябанная, она уже спала, изредка вспоминая о том, чтобы судорожно оглядеться. Но Киоре ждала другая проблема: все окна на первом этаже были закрыты ставнями. И деревьев нет.

Ругнувшись, она затаилась в розовых кустах от проснувшейся охраны. От разочарования хотелось кричать и рвать волосы. Где ее удача?! Проклятье, не лезть же Киоре в дом через парадный вход! Шуметь, ломая окно, она не стала.

Исколовшись о шипы, она удалилась ни с чем… Проклятые случайности! Даже у герцога Хайдрейка на ночь оставляли где-нибудь открытое окно! И Киоре решила, что ограбить по-крупному виконта для нее — дело принципа, пусть даже никто не узнает о провале.

Чисто из вредности обокрала соседний дом, где так заманчиво колыхались в открытом окне занавески.

Она не знала, чей он, увидела только портрет императора в библиотеке. А, выбравшись через кусты на дорогу, услышала привычный уже свисток в спину, от которого пришлось удирать. Патрульного, нагнавшего ее на одной улице, ударила по лицу и сбросила в канаву, выпуская эмоции, и к рассвету вернулась во временное жилище.

— Ты здесь, — прошептала проснувшаяся Мешагиль, садясь.