Три мести Киоре

Мелькнул черный мундир с серебряными эполетами: герцог Хайдрейк! Проклятье, а ведь он ей нужен живым! Только как убежать от туманного зверя? Как спасти Дорана? Она ничего об этом не знала! Если только оставить зверю на пропитание водителя, ему, кажется, лет много, так что не жалко…

Пока Киоре размышляла, зверь еще раз атаковал людей, что бросились врассыпную от него. Туманное чудовище — чего оно могло бояться? Тварь, петляя, обошла полоску света от фонаря. Киоре осторожно отползла от края крыши, молясь об успехе.

Свеситься к первому же окну, тихонько открыть его, поддев задвижку ножом, забраться внутрь — плевое дело. В пустой комнате на тумбочке стояла единственная свеча, возле которой лежало несколько спичек в коробке. Выбраться на крышу, спрыгнуть с нее и оказаться рядом с герцогом было проще простого. Еще быстрее зажглась свеча, даже опередив недовольный рык чудовища, успевшего поранить водителя. Киоре выставила ее вперед, надеясь на чудо… И оно свершилось! Туманный зверь замер и отступил от пламени, принялся кружить, но подойти не мог. Пламя на короткой свече плясало, воск капал, а Киоре смотрела в глаза зверю.

— Нам необходимо попасть в дом, где горит огонь, — сказала она герцогу, который поднимал своего водителя, зажимавшего рану на руке. — Немедленно! — добавила она, нахмурившись: зверь подозрительно прищурился и отступил.

Доран постучал пальцем по ее плечу и указал на светившееся шагах в тридцати позади окно.

— Медленно отступаем, — приказал он.

Киоре смотрела в глаза-топазы, не отводила взгляда, как будто от этого, а не от дрожащего пламени свечи, зависела их жизнь. Водитель стонал. Медленно двигались дома. Раздавшийся стук напугал ее, и, когда отворилась дверь и полоска света коснулась тумана, Киоре восторжествовала: зверь зашипел и отступил. Первым забросили водителя, следом зашел Доран, а Киоре медлила, и ее дернули, втащили внутрь, погасив свечу.

На закрывшуюся дверь наскочило чудовище, проскрежетало когтями и, злобно воя, умчалось в ночь.

Хозяин помещения, сапожник, работал у чугунной печки — там стоял стул и лежали на небольшом столе инструменты. Увидев состояние одного из гостей, предложил помощь.

— Отныне ночи опасны, — заметил Доран, зашивая глубокую, рваную рану своему слуге иглой для кожи.

— Будто до этого они были безобидны, — фыркнула Киоре, гревшаяся у открытого огня.