Три мести Киоре

— А твоему сиятельству не привыкать к необычным ночевкам, — протянула Киоре, но ответа так и не услышала. — Не хочешь отобрать у сапожника постель? Ты ж герцог, твое сиятельство!

— Прекрати, я так не поступлю.

— Скажи правду! Брезгуешь ты чужой кроваткой! Клопов боишься, да? — Киоре фыркнула, Доран промолчал.

Значит, угадала!

Встав, она еще раз обошла обувную лавку, разглядывая товар. На столе всхрапывал водитель и вздрагивал, когда двигал раненой рукой. На повязке проступила кровь, но ни менять ее, ни будить кого-то ради этого Киоре не собиралась.

Наконец, она опять остановилась у печки, посмотрела на герцога.

Не разувшись, в порванной и грязной рубашке он спал лицом к огню, что, угасая, освещал его багровым. Доран хмурился, водил носом, и Киоре, усмехнувшись, подбросила в огонь поленьев, чтобы он жарко затрещал. «Лааре», — шепнул спящий, и вечная печать усталости и тоски опять накрыла лицо. Мужчину дернуло, он чуть не пнул присевшую рядом девушку, заметался, держась за шею, как будто его душили.

Недолго думая, Киоре схватила со стола тазик с остывшей водой, выбросила из него иглу и опрокинула на метавшегося в бреду. Доран вздрогнул и сел, схватившись за виски, перед этим еще раз позвав Лааре.

— Проклятье, — пробормотал он, придвигаясь к огню.

Под глазами залегли тени, у губ собралась морщинка. Мокрые волосы он отбросил назад, и с них сорвался вихрь розовых капелек.

— Тебя в кошмарах преследуют женщины? — иронично поинтересовалась Киоре, но ее не услышали. — Доран?

Попытка тронуть его за плечо была напрасной: ее с грохотом уронили на пол, схватив за шею так, что и двинуться нельзя было.

Мужская рука оказалась необъяснимо горячей, сам он нависал, смотрел, но как будто не понимал происходящего. Киоре чувствовала собственный ускорившийся пульс, аккуратно и незаметно сдвигая ногу для удара. Взгляд герцога прояснился, и он медленно отпустил ее за миг до возмездия, сел и опять схватился за виски.

— Ненормальный! — прошипела она, потирая горло.

Доран вернулся к огню, даже протянул руку, но отпрянул, когда пламя лизнуло пальцы.

И ни слова. Он даже не посмотрел, жива ли Киоре. А если она от страха умерла бы? Снова гнев затмил разум, снова вперед вышли эмоции, но никак не расчет или здравый смысл. Когда Киоре дошла до мысли огреть герцога тазиком, тот качнулся и сделал движение, как будто снял паутину с лица.

— Ты разве не собиралась уходить?

— Почти ушла, а потом тебя скрутило, как старого деда после позднего ужина, — фыркнула воровка.