Три мести Киоре

Поминальный день Паоди и Саира проводили с кардиналом, и они молились предыдущим императорам, каждому лично. В этот день Доран всегда уходил со службы в три часа дня, какой бы аврал ни случился, запирался дома и смотрел, смотрел до самой темноты на фотокарточку Лааре. Но в этом году был не аврал — катастрофа, оттого он взял кристалл за шнурок, произнес имя императора и добавил к нему секретный код, известный узкому кругу лиц. Камень засветился, застыл в воздухе, чтобы через мгновение показать взбешенную голову императора.

— У тебя три секунды! — ледяным тоном произнес он.

— Еду во дворец и, если понадобится, достану тебя из склепа с боем, — отчеканил герцог, глядя в глаза другу.

— Жду, — после паузы кивнул Паоди, понимая, что Доран не стал бы так шутить.

Надев шнурок на шею, он спрятал теплый камень под рубашкой. Сел. Задумался. Вскоре родилось полуправдивое объявление: «Жители Тоноля! В связи с участившимися случаями нападений на людей и жестокими убийствами Особое управление настоятельно рекомендует воздерживаться от ночных прогулок, особенно туманными ночами».

Доран надеялся лишь на то, что подобные объявления всегда писали в крайнем случае и обычно к ним прислушивались. Он очень желал в это верить, поскольку объявить о туманном чудище во всеуслышание никак не мог. И кто знает, позволит ли о таком сказать хоть кому-нибудь император.

Как он отдал бумагу Вайрелу и как доехал по пропахшему фиалками городу во дворец, как шел его коридорами, Доран не помнил, это был какой-то полусон, закончившийся в кабинете Паоди.

Император сидел за столом, подпирая подбородок, а кардинал рассматривал какой-то пасторальный пейзаж на стене.

— Должно было случиться нечто очень серьезное, Доран, — заметил император, а кардинал даже не повернулся к нему.

Не стесняя себя церемониями, он снял китель и сел в кресло, сжав подлокотники. Император оценил общий вид друга и приподнял брови в немом изумлении.

— Ваше Величество, я желал бы сообщить эти сведения только вам. И вы потом решите, стоит ли знать нашему высокочтимому отцу народа.

— Говори. Он всё равно прознает, — отмахнулся Паоди.

— Я возвращался домой поздней ночью, в самое туманное время. Ехал в автомобиле с моим водителем, как обычно. В один миг туман возле машины вспыхнул синими огнями, и я едва успел отшатнуться, когда бок автомобиля ударило… нечто, — герцог поморщился, но не мог подобрать лучшего слова.

Туманное создание устрашало, оно дышало сыростью и ужасом, его глаза горели жаждой смерти.