Царство Авалона, или претсмертные записи незамужней вдовы Екатерины!

Как-то кособоко, повернувшись одним боком ко мне и к Рози. Он окривел, поди от страха.

Я сразу же отправилась к самоходке, хотя Карл, вернув себе человеческий облик, догнал нас и предложил зайти в дом, чтобы успокоится и немного отдохнуть перед дальней дорогой.

— Мы уже поедем, дружище, – сказал Брэнн.

— Да ты только взгляни на...

— Ну ничего, — оборвал фразу журналист.

Он чем это он? Ну во общем – то неважно. Дрожащими руками я пристегнула Розалин, повязала косынку, прижала дочь к себе и уткнулась носом в её тёплую макушку.

Так и просидела с ней всю дорогу.

Розали сначала сидела тихо, как мышонок, но через некоторое время принялась егозить, и пыхтеть: «Мамуля, мамуля, ты меня совсем придавила!» А потом она стала напевать весёлую песенку: «Мы едем, едем, едем в далёкие края!» Ужасное происшествие почти выветривалось у неё из го3. Только бы всё это не вернулось к ней ночными кошмарами!

— Вот мы и приехали.

Брэнн остановил самоходку у крыльца. Я даже и не взглянула в его сторону, когда спускалась на землю и помогала спуститься Розалин.

Мы торопились, чтобы скоре оказаться под защитой стен. Я надеялась, что у Брэнна хватит такта больше никогда не приходить в наш дом.

— Екатерина! – окликнул меня журналист.

Я замерла, на месте даже не повернув и головы. Я боялась, если оглянусь, не выдержу и наговорю ему гадостей, которые не к лицу воспитанной леди. Но я была в бешенстве.

— Мадам... Арро, – исправился Брэнн. – Я искренне прошу у вас прощения за то, что позволил Розалин уйти на прогулку.

Она ваша единственная дочь. И никто не имеет права...

— Вот именно что никто! – выплюнула я. – И вы конечно же правы! Легко притворяться добреньким! Прийти и поиграть с совершенно чужим ребёнком, словно как с собственной игрушкой! Накормить блинами, а потом разрешить делать то что мама ей не разрешает! Вы наиграетесь, а Розалин к вам привяжется и станет грустить, когда вы уйдёте! Поэтому немедленно уезжайте сейчас и забудьте сюда дорогу к нашему дому раз и навсегда!

— Хорошо, я вас понял.

..

Из голоса Брэнна исчезли все язвительные нотки. Он произнес это единственное слово будто через силу. Так непохоже на него!

Я не хотела на него смотреть, собиралась уйти с высоко поднятой головой. Но тут я не выдержала и повернулась.

— Брэнн!

Журналист пытался завести свою колымагу, но рука соскользнула с рычага управления. Скользнула, потому – что рукав рубашки весь пропитался кровью. На боку ткань тоже была разорвана длинными полосами.