Царство Авалона, или претсмертные записи незамужней вдовы Екатерины!

Она вмиг перелезла через него, пока неповоротливый охранник сделал два шага в её сторону. Мы с Брэнном побежали за ней следом, и тогда орк решил, что мы куда более ценная добыча.

— Молодые люди ваши пропуска, пожалуйста!

— Там моя дочь! Пустите, нас я её заберу, и мы сразу – же уйдём!

Орк оказался не только неповоротливым, но и ещё я заметила что он тугодум. Он наморщил лоб, размышляя. А Розалин подбежала к розовому пони, принялась гладить его нос и трепать ему уши.

— Лошадушка, лошадка! Ты же моя хорошая! Ты моя самая красивая сладенькая!

Из-за стола выбралась маленькая гоблинка в пышнем платье украшенном белым бисером.

Зелёное личико исказилось от злости. В два счета она подскочила к моей дочери и со всего маха толкнула её в грудь.

— Убери свои грязные руки от моей лошадки! И как ты посмела сюда прийти?

Розалин, сидя на земле, удивлённо разглядывала свои крохотные ручки.

— Они не грязные. Почему ты так говоришь?

— Потому – что ты грязная простолюдинка! К тому же не понятливая, и не воспитанная!

И девчонка с зелёной кожей дернула за косичку Розалин.

Я от удивления ахнула и заметалась вдоль заборчика. Пусть хоть он был и низким, но ни перепрыгнуть, ни перелезть через него в длинном чёрном платье я к сожалению не могла. Охранник каменной глыбой застыл у входа. Брэнн попытался обойти его, но легче было валун сдвинуть с места.

— Екатерина лучше отойди, – глухо сказал Брэнн.

— Ваш пропуск. Здесь закрытая территория.

— Но там ребёнок!

— Вход только по пропускам.

Закрытая территория!

У Брэнна побелели скулы. Он неуловимо быстрым движением притянул к себе голову орка и двинул кулаком ему прямиком в грудь. Потом со всего размаха в ухо. И локтем в согнувшуюся спину. Охранник, рыча, растянулся у его ног.

Брэнн перескочил через лежащее тело и кинулся к Розалин. Подхватил на руки мою принцессу, баюкая, прижал к своей груди.

Я пробежалась прямо по спине орка: не смогла перепрыгнуть. Ну так ему и нужно! Это ещё ему мало досталось от меня!

— Ах ты гадкая девчонка! – Я встала перед зелёной гоблинкой, гневно сверкая своими глазами.

От негодования я забыла, что мне стоит вести себя более сдержанней: теперь я тоже оказалась простолюдинкой.

— Мама! Папа! – заверещала маленькая негодяйка.

Но она могла бы и не стараться. Благодаря публике, привлеченная ревом, стеклась к возмутителям спокойствия со всех концов лужайки.

Брэнн передал мне, Рози, а сам загородил нас, сложив руки на груди.