Притягательное зло

Ладно, польщу, раз второй зам, обойдусь без «ишта».

— Еще бы! — зачарованно следя взглядом за Женевьевой, буркнул Брокар. — Ее невозможно забыть. Как она хороша в «Любовной песне»! Говорят, новая опера, которая ставится на деньги графа Фондео, и вовсе шедевральна. Одни декорации обошлись в пятнадцать тысяч ршанов!

Н-да, деньги девать этому графу некуда! Зато теперь понятно, чьими стараниями зажглась звезда Женевьевы. Она ведь блистает не так давно, от силы пару лет, а до стремительного взлета исполняла рядовые партии.

Эх, всем граф Эдмон Фондео хорош, только женат! С другой стороны, когда это певиц останавливало? Она ведь не замуж за него собралась.

Тем временем Сартон пробежался по клавишам рояля и, под дружные аплодисменты публики, исполнил имперский романс.

Зачарованная звуком его голоса, на время забыла, где нахожусь. Все же музыка — великая сила!

Хм, а Женевьева коллегу проигнорировала, даже не обернулась, будто и нет его. Какая кошка между ними пробежала? Надо бы поднять подшивку газет, проверить, не пыталась ли в свое время начинающая певица завести интрижку с мэтром.

Других поводов столь открыто демонстрировать свое презрение я не видела. Сартон точно не пытался отбить у нее графа!

Громкие аплодисменты смолкли, и второй зам вновь оседлал любимого конька, то есть продолжил петь оды обожаемой Женевьеве.

— Обязательно сходите на премьеру! Жасмин, — по-дружески обратился он к скучающей оперной диве, — достанешь билеты?

Женевьева медленно обернулась ко мне. Ха, она тоже могла бы работать в моем отделе, всего за минуту просканировала взглядом, определила, я не очередная шлюшка богатого папика.

Губы Женевьевы тронула легкая улыбка.

— Конечно! — приветливо улыбнулась она и специально для меня пояснила: — Женевьева я только по удостоверению личности, друзья зовут меня просто Жасмин. Я даже подумываю сменить ли документы, но это так хлопотно!

Певица продолжала улыбаться, но я не верила ее дружелюбию. Слишком уж оно не вязалось с ее каменным, будто высеченным из мрамора лицом, холодными голубыми глазами.

Женевьева играла очередную роль.

— Обратитесь к администратору, он выдаст вам контрамарку. Как вас зовут?

— Магдалена ишт Мазера, — представилась я.

— Магдалена… — задумчиво повторила Женевьева, запоминая. — Завтра утром контрамарка будет вас ждать.

И она уплыла к музыкантам, оставив после себя кисловатое послевкусие вишневого табака.

— Я уговорил Жасмин спеть нам сегодня, — по секрету поведал Брокар.