Пять Осколков

Не сомневаюсь, большинству из вас родители говорили об этом с самого детства, задолго до того, как вы научились превращаться, и этого правила мы придерживаемся по сей день.

– А что делать с первым превращением? – поинтересовался Саймон. К нему тут же обернулся практически весь класс, но он не отвёл взгляда от мистера Барнса, только сжал руки в кулаки, представляя, что было бы, если бы в кожу впивались когти, а не ногти. – Его же невозможно контролировать, да?

– Да, однако нечасто встретишь анимоксов, которые растут среди людей, – таких, например, как вы, мистер Торн.

Большинство из нас предпочитает держать детей среди собственного народа, – заметил мистер Барнс. – У всех Царств есть собственные среды обитаний и общины, разбросанные по всей стране, подходящие под особенности каждого отдельно взятого вида.

– А если родители не знают, в каком Царстве окажутся дети? – спросил Саймон. Ученики вокруг неуютно поёжились, переглядываясь.

– Вы про… гибридов, да, конечно, – сказал мистер Барнс, кашлянув.

 – Если дети растут в среде, не подходящей для их облика, которую, конечно, невозможно определить до первого превращения, то это может привести к… запутанным последствиям. Именно поэтому браки между разными Царствами не поощряются, – добавил он. – На данный момент некоторые общины изгоняют гибридов из своих рядов, так как их присутствие зачастую приводит к социальному неприятию и прочим видам негативного поведения.

– Но ведь гибриды не виноваты, – сказал Саймон. – Их нельзя за это наказывать.

– Согласен, – сказал мистер Барнс, глядя на Саймона сверху вниз с явной жалостью во взгляде. – Но, боюсь, мало какое решение удовлетворит сразу всех. Пока что, к нашему стыду, гибриды зачастую оказываются изгоями общества, даже когда проходит их превращение, – особенно те, кого растили не в том Царстве.

Воцарилась тишина, и когда Саймон понял, что мистер Барнс ждёт от него реакции, то коротко кивнул. Тут же мистер Барнс сменил тему, а Саймон уткнулся в тетрадь, всем телом ощущая на себе пристальные взгляды.

Он оставил их без внимания. Теперь он хотя бы понимал, почему Уинтер так стыдилась признать, что была змеёй, выращенной Птицами, и всё оставшееся утро пытался придумать, как ей помочь. Он был готов заступаться за неё, пока Нолан со своими зверями не отстанут, и был готов оставаться рядом, пока она сама позволит. Больше всего на свете Саймону хотелось поговорить с ней – дать понять, что она не одна.