Лилия для герцога

Возможно, в глубине души баронесса де Кастеллано мечтает оказаться на вашем месте.

- Почему? – не сдержалась я. – Ведь у неё... У неё есть свобода. Она ещё молода, богата. Сама может распоряжаться собственной судьбой, другие не решают за неё, как ей жить!

- Вам бы этого хотелось? – прищурившись, осведомился Янис. Я промолчала, осознавая, что и так уже наговорила лишнего. – Вы рассуждаете совсем как девушки из Хальфдана.

- Они живут не так, как наши? – удивилась я.

- Свободы у них гораздо больше. Однако порой и трудиться приходится наравне с мужчинами, а то и больше.

Зато браки чаще всего заключаются по любви, а не по договору, и руку невесты отдают тому, кто ей по сердцу, а не тому, кто больше заплатит, - рассказывал он о своей родине.

- Но ведь наречённая короля тоже оттуда, а едва ли они успели встретиться и полюбить друг друга, - возразила я.

- Политический брак, - вздохнул собеседник. – Такое тоже случается. Я слышал, король ещё довольно молод, так что юной девице не придётся выходить замуж за старика.

- Я тоже слышала, - ответила я, стараясь пока не думать о том, что в ближайшее время мне предстоит встретиться с королём и, может быть, даже побывать на его свадьбе.

Обед уже подходил к концу, когда за порогом раздались громкие голоса и шаги, а затем в столовую ворвались двое мужчин. В грязной одежде, хмурые и пропотевшие, они будто принесли с собой горький запах тревоги и страха. Герцог поднялся, очевидно, понимая, что может означать их появление, и направился к двери.

Сердце беспокойно забилось. Я не сразу почувствовала, как Янис положил руку на моё запястье, словно желая послушать пульс, как порой делала сестра Николина.

- Что случилось? – шепнула я ему. – Кто эти люди? Зачем они здесь?

- Уверен, Себастьян нам всё расскажет, - отозвался северянин, но он, как я заметила, помрачнел и сейчас действительно походил на колдуна, какими я их представляла.

Герцог вместе с пришедшими покинул столовую, наполнённую тревожной тишиной. Я бросила взгляд на Ортензию.

Женщина молчала, скорбно поджав губы. Её рука, всё ещё держащая серебряную вилку, мелко дрожала. Мне вдруг подумалось, что, несмотря на всю свою суровость и властность, бабушка моего мужа уже очень стара, и переживания могут стоить ей здоровья, а то и жизни.

Есть больше никому не хотелось. Прислуживающие за столом горничные начали убирать посуду и кушанья, некоторые совершенно нетронутые. Я сделала глоток холодной воды и снова посмотрела на Яниса.