Не драконь меня!

Что за невероятный говнюк?! Поправила грудь, убрала локон за ухо и отправилась покорять властного мачо. В коридоре ждал сопровождающий, поэтому я быстро вошла в роль роковой обольстительницы, и, когда мы остановились перед тяжелой щербатой дверью, отправила его восвояси.

— Не положено. Это мой пост, - мужик развел руками и устроился слева от двери. Вскоре, застегивая ширинку, из-за угла вырулил второй. Непросто будет Элгаду. Надеюсь, мне не придется импровизировать, ведь мой кулак не заточен под отправку толстяков на розовые облачка.

Скорее я переломаю себе пальцы. А как было бы хорошо перевоплотиться в Ришу Соловейскую, элитную шпионку, которую я играла в прошлом году. Ей по плечу любые миссии.

Расправила плечи и без стука вошла к главному злодею.

Логово сварта выглядело отвратительно. Старые обои грустно отставали от стены у потолка, а местами склонили головы чуть ли не до пола. Пятна жира и чего-то бурого обильно украшали интерьер, они в изобилии покрывали пыльный дощатый пол, серые обои, шторы цвета мокрого асфальта, и даже покрывало на кровати, перетекающее в прикроватный коврик.

Заметив меня, главарь банды попытался оторвать жирный зад от кресла, но я сорвала с себя ремень, щелкнула им и приказала:

— А ну сидеть!

Тот вздрогнул, сглотнул и покорно грохнулся обратно. У меня дернулась верхняя губа. Не переношу извращенцев, но, благо, этого переносить никуда и не требуется.

— У тебя отвратительное логово, - я брезгливо перешагнула тарелку с остатками чьих-то костей (берцовой?!), - и подошла ближе, поглядывая на противника свысока.

В просторной комнате негде было развернуться. Всюду стояли тумбочки, стулья, кресла, все заставлено грязными статуэтками, светильниками и артефактами. На стенах висело несколько картин, а рядом с кроватью очень большая и дорогая - «Оборотень» Растона Гадарса, известного художника и отличного парня. Есть только одно «но». Эту его картину сперли в прошлом году из национальной галереи, заменив подделкой. Дело замяли, чтобы не позориться, но факт остается фактом.

— Простите, госпожа.

Я снова щелкнула ремнем.

— Не помню, чтобы разрешала к себе обращаться! Я, Бриана Дероуз, должна находиться здесь, в этом мерзком месте? - презрительно дернула верхней губой. – Ты за это поплатишься. Ты будешь молить о пощаде и запомнишь меня надолго!

Толстяк предвкушающе сглотнул.

— Раздевайся и ложись на кровать!

Это как нырять в прорубь: сначала делаешь, потом думаешь, визжишь и жалеешь.