Со вкусом яда на губах

– Я в очередной раз хотел поздравить Ее Высочество с вашим союзом и выразил надежду, что он принесет нашим народам долгожданный мир и процветание.

– Хм, – даже не пытался скрыть своего пренебрежения наг и издевательски усмехнулся. – Как забавно это слышать от вас, после недавнего неуважения во время дачи клятвы.

– Я – военный человек, далекий от политики и придворного этикета. Могу быть грубым и прямолинейным. Прошу прощения за дерзость.

– Я наслышан о вас и искренне восхищен вашими заслугами на поле сражения.

Вы отличный, гордый и опасный воин, чья преданность своим клятвам уже сыскала не меньшую славу, нежели ваши умения в сражениях. Я вам не нравлюсь, что логично, учитывая, что еще недавно мы были по разные стороны боевого сражения. Но теперь все изменилось. Со временем, вы привыкнете. А до тех пор, я согласен мириться с вашей избирательной преданностью одной королеве.

– Вы так великодушны… – все еще сохраняя поклон, чтобы скрыть свое лицо полное гнева и бессильной злости, ответил герцог.

– Слышала, милая? – томным голосом обратился Иштаан к Мелиссе, что все еще сохраняла тревожное молчание. – Даже герцог отметил мое великодушие. Вероятно, это – начало долгой дружбы. А ты мне не верила, полагая, что придется долго добиваться преданности господ, – засмеялся он, запустив пальцы под вуаль, и дотронулся ими до подбородка девушки, а после и плотно сжатых губ Мелиссы. Она вновь вздрогнула, сжала кулаки и прикрыла глаза, но не пошевелилась, не отстранилась и не сказала и слова протеста, позволяя нагу такое непотребство на глазах герцога.

– Раз так, ты проиграла, и я выберу свою награду, – хмыкнул он, все еще с удовольствием исследуя лицо своей молодой жены, которая выражала лишь покорность и смирение.

Айсон уже был на пределе, но вся его выдержка едва не рухнула, как подорвавшаяся плотина, стоило презренному нагу произнести:

– Станцуешь для меня сегодня, – выдохнул он громким шепотом. – И будешь танцевать только для меня… – затем порывисто отбросил вуаль с лица девушки и впился напористым поцелуем в губы Мелиссы.

Она напряглась еще сильнее, маленькие кулачки затряслись, а из-под сомкнутых ресниц заблестели набежавшие слезы. Но она вновь покорилась, смиренно подчиняясь воле и страсти своего нового супруга.

– Прошу… – одними губами, вымолвила она мольбу, и наг нехотя отстранился, довольно слизнув следы поцелуя раздвоенным языком со своих губ.