Развод. (Не) заставляй меня влюбляться, оборотень!

Села на край кровати и поддаваясь какому-то внутреннему порыву, взяв его за руку, тихо позвала:

— Марк.

Он продолжал лежать, не реагируя на мой зов. Мне только показалось, что его ресницы слегка дрогнули.

— Марк? Марк, ты меня слышишь? — снова позвала я, пытаясь не заплакать. Мне было страшно, я не врач, умею оказывать только первую помощь, но вдруг я что-то упустила или сделала что-то не так и он умрёт. Из-за меня. Моих неправильных действий. Хотя рана не гноилась, не было никаких признаков заражения, я очень переживала.

В моих любимых фентезийных книгах множество раз упоминались разные, скрытые от простых глаз, способы воздействия. А что если и сейчас внутри Марка что-то есть, сидит и разъедает его, какое-то заклятие или яд. Я, отпустив его руку, прижала руки к своим щекам и помотала головой, отгоняя неприятные и пугающие мысли. Нельзя думать о плохом. Нельзя притягивать ситуацию. Так вещали все паблики соцсетей с уклоном в психологию, на которые я периодически забредала там, в прежней жизни.

Его ресницы снова дрогнули. Теперь я это отчётливо увидела. Вновь схватила его за руку и вцепилась в его ладонь сильнее. Я опять тихо позвала:

— Марк? Просыпайся, пожалуйста. Мне очень-очень страшно, — прижала я его руку к своей груди в районе сердца и накрыла второй рукой.

Неожиданно он сжал мою руку. Сильно сжал, так сильно, что чуть кости не хрустнули. Я зажмурилась. Он слегка застонал. Всё ещё прижимая его руку обеими руками к себе, вдруг почувствовала, как из моих рук потекло тепло.

Я распахнула глаза и ошарашено смотрела на наши сцепленные руки. Из моих ладоней лился еле заметный зеленоватый свет, проникая в руку Марка. Этот свет окутывал кисть его руки и впитывался в неё, расходясь под кожей зеленовато – серебряными всполохами. Свет проходил у него под кожей. Мой свет. Или вернее свет из моих рук?!

Я заворожённо смотрела на происходящее, не веря, что это происходит со мной. Это что, действительно магия? Я правда владею магией? Кожа Марка прямо на глазах начала приобретать естественный цвет, перестала быть мертвенно-бледной.

Он открыл глаза, а я всё ещё ошарашено и испуганно смотрела в его голубые глаза.

Меня начал колотить непонятный озноб. Он мягко попытался высвободить свою руку из моих ладоней и порывался сесть. Но я не отпускала его ладонь. Вцепилась в неё, как утопающий за спасательный круг. Боясь отпустить.

— Крис, — хрипло сказал он, снова пытаясь мягко освободить свою руку из моих сцепленных рук. — Хватит.