Развод. (Не) заставляй меня влюбляться, оборотень!

Язычки пламени пропали с рук и я задрожала. Он прижал меня к себе, обнимая.

— Что это было? — дрожащим голосом, чувствуя, что вот-вот расплачусь, спросила я.

— Твоя сила, Крис, твоя магия. Тебе нужно учиться контролировать её, — тихо и спокойно произнёс Марк, нежно поглаживая меня по спине. Я стояла, прижавшись к широкой мужской груди, и слушала, как часто бьётся его сердце.

— Меня заберут подзаряжать те штуки, про которые ты говорил? — испуганно спросила я, приподнимая голову в попытке посмотреть на его лицо, но видела только заросший щетиной подбородок.

— Нет, Крис, никто не посмеет забрать тебя. Я не позволю этому произойти, — тихо, но грозно прорычал Марк.

Мы ещё долго стояли так обнявшись. В его объятиях мне было невероятно комфортно и не хотелось, чтобы это прекращалось. Я потерялась во времени.

— Мамочка кадую ночь лечила папу и он тепель здолов и будет с нами иглать, — голос Ники от двери резко ворвался в сознание, выводя нас из оцепенения. Девочка стояла в дверях с плюшевой игрушкой волка в руках и её слова были адресованы игрушке.

Марк удивлённо посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Я слегка отстранилась от него, но он не разжал свои объятья.

— Я ничего не делала, — залепетала я. — Кровать одна и я старалась лежать подальше, но просыпалась всегда одинаково, — смущённо посмотрела на Марка и шумно выдохнув, продолжила:

— Я не знаю, почему так получалось, но я всегда просыпалась лёжа головой на твоей груди, а ты меня обнимал, — почувствовала, как лицо заполыхало от краски.

Марк засмеялся и, отпустив меня, повернулся к Нике.

— Ну-ка иди сюда, принцесса, — позвал он девочку и присел на корточки.

Ника широко улыбнулась и бросилась ему на шею.

— Ты же будешь с нами игать? — строго спросила его девочка, протягивая игрушку.

— Обязательно, — пообещал ей Марк и погладил плюшевого волка по голове. — Расскажешь мне, как мама лечила папу? — он лукаво глянул на меня, а мои щёки снова обдало жаром.

Малышка радостно закивала.

— Мамочка лежала лядом и из её луки светло фух-фух. Плямо сюда, где папе больно, — она аккуратно положила ладошку на место его раны. — И долго-долго. Я видела сама, — она засмеялась и, обхватив его шею, прижалась к его плечу. — И ты тепель здолов, — она звонко чмокнула его в губы со всей своей детской непосредственностью.

Марк улыбнулся шире. Посмотрел на малышку, перевёл взгляд на меня.