Одним дыханием

Просто он очень не любил, чтобы люди без его воли узнавали о нем больше, чем он хотел, а Винсент вообще не хотел, чтобы люди знали о нем что-либо, кроме того, что он монах.

Едва достигнув постели он моментально провалился в сон. Ему снился сад при соборе. Его пышная зелень была совсем непохожа на дикий и необузданный лес, в котором он сегодня повстречал Люцию. Деревья и те соблюдали порядок обители. Прополотые клумбы, подстриженные кусты.

Все вроде бы и живое, но полностью подчинённое воле человека. Среди зелени гуляли люди.

Тоже неслучайные. Но если растения направляла братия, то братию и прихожан — Господь. В этом порядке Винсент чувствовал себя на месте. Будто шестерёнка в механизме. Ему не нужно было думать, выбирать, вспоминать. Все это делалось за него, а ему оставалось лишь подчиняться. Однако, кое-что он не сумел себе запретить. "Наблюдай", — говорил отец. И он продолжал наблюдать.

Когда его привезли в монастырь он обыскивал глазами каждый уголок. В каждом встречном пытался угадать маму, папу, Анри.

Вот пара крестьян с высокой и худой девчонкой. Ее плечи острые, ее ноги долговязые. Совсем Люция. Мужчина слева сильный, как дуб. А женщина справа, будто пышный каравай хлеба, обернутый в полотно.

Губы еле растворяются от сухоты. Шершавые, будто кора дерева. Пытаются позвать: "Люция", но вслух исходит лишь шипение. Еле слышный свист, походящий на вздох умирающего. Но троица будто слышит его. Они оборачиваются и своей непохожестью, несоответствием ошарашивают Винсента.

Ему хочется бежать прочь. Но ноги, словно приклеены подошвами к почве. Увязли в смоле. Утонули в песке. Он хочет сделать шаг и с трудом отрывает непослушную ногу,но на движение второй сил уже не остаётся. Винсент падает. Небо чернеет, а листва из зелёной переливается радужными волнами.

— Мальчик! Что с тобой?

— Подними его, вот так.

— Какой лёгкий...Отец Стефан!

— Я здесь. Что случилось? Боже, Винсент! Мальчик мой, дыши.

— Брат Антуан, что он ел сегодня?

— Ничего, святой отец.

— Как ничего?

— Он не касался еды уже пару дней. Мы уговаривали его, но он просто не реагирует на слова. Не смотрит. Не слушает. Мы же не должны были кормить его насильно.

— Господь Всемогущий! Несите его ко мне в келью. Я посмотрю, что можно сделать. Молитесь, братья. Молитесь, чтобы Господь пощадил эту несчастную душу. Своею Волею Он вверил нам этого юношу и мы не должны дать ему погибнуть.

Свет гуляет по келье отца Стефана.