Желание

Неважно, придется ли ради этого пролить кровь братьев и сестер. Неважно, будет ли это стоить жизни ему самому.

На что у него действительно нет права, так это идти против дарованной ему добродетели. Против своей природы. Мертаэль — один из первых ангелов, созданных Господом, и он не может отвернуться от тех, кого искренне любит. От смертных, от забивающихся по углам и перешептывающихся о деяниях отца братьев. От той же Сильвии, которая смотрела на него с такими верой и восторгом. Которая искренне верит, что ее ребенок проживет долгую и счастливую жизнь, потому что сегодня Господь благословил ее явлением ангела.

Пошире расправив крылья, Мертаэль взмывает в небеса и говорит себе, что не спустится на Землю до тех пор, пока не убедит отца оставить идею уничтожения смертных.

— Ну и дерьмо, — отплевывается Мер, хватаясь за лежащую на столике неподалеку пачку сигарет.

Голова гудит, а перед глазами то и дело всплывает давно забытое поле и образ Сильвии — совсем другой и одновременно до жути похожей на Сильвию Хейли — из дурацкого сна.

Воспоминания, черт бы его побрал. Демоны не видят снов.

Щелкает зажигалкой, прикуривает и затягивается так глубоко, что его разобрал бы кашель, будь он смертным. Вместо этого во рту чувствуется привкус табака и смолы, а в легких — едва ощутимое жжение. Он должен был догадаться, сколько лет уж живет на свете. Пусть и в Аду, выбираясь на Землю лишь изредка, от контракта к контракту. Он должен был догадаться, что все эти совпадения не могут оказаться случайными.

Проклятый ублюдок сломил все добродетели, кроме одной. Кому-то не повезло погибнуть еще до полноценного перерождения в демона, обреченного всю жизнь прожить с грехом вместо добродетели на сердце. Кто-то отбросил коньки уже в Аду, так и не напоровшись ни на один контракт. А кто-то так и влачит там жалкое существование, не желая ни бороться за жизнь, ни помереть.

Только Меру везло как проклятому. Снова и снова, снова и снова, пока он окончательно не вошел во вкус.

Похоть, жадность и гнев — вот и все, что тянет демонов к людям. Но ритуалов смертные проводят все меньше, и все чаще причиной становятся плотские желания. Низменные, простые. Такие, какие Мер любит больше всего.

Черт бы его побрал там, на Небесах. Трижды. Затягивается он с таким остервенением, словно хочет скурить сигарету за одну затяжку. Пепел осыпается на пол, забивается между ворсинками ковра у кровати.