Желание

Уже глубокая ночь, а значит, у нее есть полное право игнорировать любые звонки — даже с работы. Она довольно улыбается себе под нос.

Только кто бы ни добивался ее внимания, сдаваться он не собирается. Проходит еще несколько минут, и по дому вновь разносится приглушенный звонок. Да сколько можно? Закатывая глаза, Сильвия босиком шагает по просторной гостиной, хватает сумочку с дивана и копается в ней добрых секунд тридцать, прежде чем достать с самого дна телефон. И надпись, что светится на дисплее, заставляет ее удивленно вскинуть брови.

Они с матерью не общались лет пять, если не дольше, и Сильвия с удовольствием бы осталась верна традициям. В последний раз они с мамой беседовали по поводу отцовского завещания, в котором ее не просто не упомянули — случись с отцом что, ни Сильвия, ни упомянутый в завещании Джерард Блейк — его деловой партнер — не имеют права перевести Лауре Хейли ни цента. А когда-то мама говорила, будто они с папой разошлись миром. Ага, как же. Сильвия не верила в эти сказки даже будучи тринадцатилетней дурочкой, а уж теперь, когда возраст неуклонно клонился к тридцати, не поверила бы и подавно.

В те годы мать просто устала от отца и решила сбежать к родителям, зажечь с молодым любовником, а заодно выменять у отца виллу под Палермо на возможность жить с дочерью. Черт побери, да она же никогда не хотела ею заниматься. Лаура Хейли получила сразу все, о чем мечтала — просторный светлый дом на берегу моря, под боком у своих престарелых родителей, и свободу. Она бы повесилась, дойди дело до суда — присяжные единогласно бы проголосовали за необходимость оставить ребенка с матерью, а не с отцом.

Сильвия кривит губы, прежде чем наконец взять трубку.

— Какими судьбами, мам? — спрашивает она, крепко прижимая телефон к уху плечом. Проходит на кухню и включает кофемашину — если не взбодрится, то дело обязательно дойдет до чего-нибудь покрепче. Впрочем, с матери станется ляпнуть что-нибудь такое, что без крепких напитков беседовать с ней попросту не выйдет.

— Я тоже рада тебя слышать, Сильвия, — с возрастом голос у Лауры Хейли изменился и теперь звучит ниже, будто бы поскрипывает, как половицы в их летнем доме. Она стареет, но разговаривает все так же уверенно, будто не с дочерью беседует, а с кем-то из прислуги. — Как поживаешь?

Настроения вести светскую беседу у Сильвии нет. Она облокачивается на кухонный островок и со звоном передвигает бокалы по столешнице — ищет свою любимую кофейную чашку.