Желание

А что она получила взамен? Оплеуху, которую запомнила на всю жизнь. Мать — ее пример для подражания, ее неизменный кумир на протяжении долгих лет — оказалась жестокой женщиной, неспособной на любовь. Готовой бросить ребенка, потому что ей надоела жизнь в Нью-Йорке. Готовая унизить дочь, потому что ей показалось, будто это окажется для нее отличным жизненным уроком.

Да Сильвии потребовалось пять лет, чтобы начать спокойно смотреться в зеркало. Два года она ходила к психологу, пыталась восстановить самооценку и принять свою внешность, начать воспринимать себя красивой — мальчишки таскались за ней в старшей школе, а она не верила ни одному из них.

Считала, будто все они врали, ведь она-то видела, насколько уродлива на самом деле. Смотрела в зеркало и замечала там все ту же тринадцатилетнюю девочку, прыщавую и сгорбленную, в убогом красном пиджаке и шерстяной юбке. Уродливую и глупую, какой никогда и ничего в жизни не добиться.

Ураган внутри превращается в настоящий торнадо. Если мать чего-то и заслуживает, так это оказаться на улице, когда заявится в Нью-Йорк, — и это будет ей отличным жизненным уроком.

Может, ей повезет, и она наткнется на какого-нибудь сердобольного престарелого мужика, который пригласит ее куда-нибудь и оплатит вечер-другой в ресторане.

— Пошла ты, — со злостью выпаливает Сильвия, прежде чем скинуть вызов и бросить телефон на столешницу из искусственного камня.

Может, матери лучше и вовсе никогда не возвращаться в Нью-Йорк.

— Как пожелаешь, — шепчет Мер у нее над ухом.

Но когда Сильвия в страхе оборачивается, демона уже и след простыл.

В ярко освещенной кухне пахнет серой, а в груди Сильвии оглушительно бьется сердце, грозится подняться до самого горла и выскочить наружу. Он же не станет, правда? Этого не может быть. Ее желание — такое же глупое и мимолетное, как желание вылить на него кофе, когда он слишком много болтает, да Мер никогда и не исполняет подобные желания. Они не сокровенные.

Правда?

— Мер? Мер! Вернись, сейчас же! Я не загадывала никаких желаний, Мер!

В ответ — лишь звенящая тишина и едва слышный рокот холодильника.

Кофе в чашке давно остыл, а по экрану мобильного телефона расползается некрасивая, тонкая трещина, напоминающая паутину.

Сильвия отказывается верить, будто с матерью что-то случится. Даже если Меру вздумалось потратить одно из ее желаний на такую глупость, как задержка рейса из Италии в США или мелкую болезнь, какую он способен наслать на маму, чтобы та осталась дома, ничего страшного в этом нет.