Желание

Окажись на месте Мера в те годы ангел, способный разве что разгонять ветер крыльями и дарить бедным смертным любовь, выжить ему точно не удалось бы. Что такое любовь рядом со стремлением смертных к власти? К богатству? К удовольствию? К защите от церкви, что с рвением фанатиков гнала неугодных? Ничто.

Любовь — давно забытая, бесполезная добродетель, какую отец не пожелал сохранить. Да и не только любовь. Иногда, заглядывая внутрь себя, Мер задавался вопросом, не сохранилось ли где-то глубоко внутри отголосков его ангельской сущности.

Создатель ведь не пожелал завести новых детей. Сколько раз Меру ни довелось вернуться в мир смертных в разные периоды времени, никто не болтал о божественном вмешательстве. Ни странных видений, ни упоминаний о встрече с настоящими ангелами: все обрывалось в тот момент, когда отец превратил Небеса в руины руками своих идеальных детей.

Небеса закрылись навсегда, а у смертных в руках остались лишь ритуалы призыва, разбросанные по старым, пыльным книгам. Передающиеся из уст в уста между теми людьми, что еще верили в магию.

Черную, постыдную магию. Когда-то за такую сжигали на костре, но чем дальше в развитии шагало человечество, тем меньше о ней вспоминали вообще. И вот тогда-то Ад и пришел в упадок.

Сгусток лавы, заменявший им солнце, едва не потух — теперь он с трудом освещает территорию, а большинство приземистых домов превратились в руины. От когда-то солидного, протянувшегося на многие мили городка, остались лишь редкие дома. От когда-то уверенных в собственных силах демонов — бледные тени, готовые на все, лишь бы покончить со своим жалким существованием.

Голодные, скучающие, они только и знают, что сидеть и плевать в потолок. Некоторые играют в кости и делают ставки, когда отец наконец разозлится вновь.

Кто-то и впрямь верит, что где-то там у Создателя припасен целый ящик новых игрушек. Новых ангелов, например, каких он рано или поздно низвергнет в Ад так же, как и всех остальных. Или спустит на демонов, когда ему надоест наблюдать за их падением.

Когда все они наконец сломаются и примут свою участь. Но разве могут сломаться давно разбитые игрушки? Разве что рассыпаться в пыль.

Прах нескольких братьев Мер лично развеял по ветру над одним из неприветливых домов. Слабые, младшие, лишенные и сильной добродетели, и смертного греха, они не сумели продержаться и нескольких сотен лет. И когда-то их гибель давила на его новое, демоническое сердце. Сейчас же он с трудом может вспомнить, кто это был и как их звали.