Желание

— Знаете, Сильвия никогда о себе не рассказывает. — Мер откидывается поглубже на спинку стула и с интересом поглядывает на отца. — Не говоря уже о том, чтобы добиться от нее хоть слова о семье. Вчера, когда она пригласила меня на ужин, я подумал было, что это ее идея.

— Не говори глупости, я…

Сильвия осекается на полуслове, почувствовав, как скользнули его пальцы по внутренней стороне ее бедра. Еще раз, чуть выше — к лобку, задевая нижнее белье. Она сводит ноги вместе в попытках остановить его, но становится только хуже.

Прикосновения настойчивые, чувствительные, и Сильвия вновь неловко ерзает на стуле, но уже совсем по другой причине. Внизу живота собирается знакомый ком предательского возбуждения.

Ну не здесь же и не сейчас! Ответом ей становится лишь спокойная, едва ли не умиротворенная улыбка — но она знает, что в душе Мер широко, хищно ухмыляется, — и все тот же заинтересованный взгляд, адресованный вовсе не ей. Черт.

— Я часто говорю о себе, просто о семье мне рассказать нечего, — сдавленно заканчивает она и принимается за фруктовый салат.

Внутренняя сторона бедра горит огнем в тех местах, где касались ее пальцы Мера. Человеческие, черт побери, пальцы, без проклятых острых когтей.

— Ложная скромность тебе не к лицу, Сильвия. — Отец качает головой, снимает мясо с кости вилкой. Сильвия старается смотреть куда угодно, только не на него — уж лучше уткнуться носом в тарелку и сделать вид, будто салат интересует ее больше всего на свете. — Покрасоваться ты всегда любила.

Не верьте ей, Мерсер, если она строит из себя святую невинность. Такую оторву еще поискать, но оно того стоит.

О да, оно того стоит. Правда, Сильвия? Мер в ее голове, в отличие от реального, хрипло посмеивается. Выгибает ладонь и сдвигает тонкую полоску нижнего белья в сторону, бесцеремонно проникая пальцами внутрь. Дыхание у Сильвии перехватывает. Она судорожно хватает ртом воздух и еще крепче сводит бедра, только размеренные, ритмичные движения не прекращаются.

Словно в бреду, она оглядывается вокруг и бросает короткий взгляд на отца — тот в ее сторону даже не смотрит.

Господи, спасибо, что скатерти в «Хейлис» такие длинные. Спасибо, что за соседним столиком не сидит какая-нибудь глазастая дамочка, способная заметить любое движение. Спасибо, что этому сумасшедшему хватает наглости творить такие непотребства. Желание медленно заволакивает сознание и грозится заслонить собой здравый рассудок и совесть.