Желание

Металлические сережки царапают кожу, когда Мер покрывает поцелуями шею Сильвии, спускается к ключицам и оставляет на коже следы от коротких, легких, но ощутимых укусов. Она невольно запрокидывает голову, подставляется под прикосновения сама. Если это не наваждение, то что? Сильвия уверена, что еще пара таких поцелуев-укусов, и она сгорит, но ничего не происходит. Она тянется к Меру и впивается своими губами в его, нетерпеливо расстегивает ремень с массивной пряжкой.

Если он не трахнет ее прямо сейчас, она сойдет с ума.

И мысль эта бьется в голове поверх остальных, заслоняет собой остатки здравомыслия. Внутри не осталось ничего, кроме слепого желания. Расправившись с застежкой на джинсах, Сильвия проводит пальцами по торсу, касается горячей, бледной кожи и припадает к ней губами, оставляет засосы — беспорядочные, едва заметные под татуировками. Мер ведь не человек даже. Что она, мать ее, делает? Плевать.

Сильвия и сама готова сбросить халат на пол, но Мер небрежно смахивает его с ее плеч первым.

Подхватывает Сильвию под бедра и приподнимает, словно она ничего не весит, прежде чем перенести на диван и прижать к нему своим телом. От приятной тяжести ведет ничуть не хуже, чем от выпитого вина. Сильвия обхватывает Мера ногами за бедра, цепляется пальцами за его широкие плечи и дышит так тяжело и громко, что кажется, будто в шуме ее дыхания растворились все остальные звуки.

Хочется дотронуться до его рогов, коснуться их если не губами, то хотя бы руками, почувствовать, какие они на ощупь.

Но исполнить свое желание Сильвия не успевает.

— Детка, если будешь распускать руки, я за себя не отвечаю, — хищно ухмыляется Мер, прижимая обе ее руки к дивану. — Расслабься. Если будешь хорошо себя вести, я исполню на пару твоих желаний больше.

— Да ты только болтаешь обычно. — Сильвия возвращает ему ухмылку с процентами и беззастенчиво трется промежностью о его пах. Черт, сколько у него на самом деле сережек?

Столько, сколько тебе не снилось даже в самых грязных снах, детка. Его голос — над ухом и прямо в голове — становится последним, что слышит Сильвия, прежде чем почувствовать в себе жар Мера.

На собственной шкуре ощутить, сколько у него сережек — в том числе и ниже пояса. Больно. Горячо. Слишком хорошо.

Один толчок за другим, с ее губ срываются беспорядочные стоны, а перед глазами пляшут разноцветные искры. Сильвия боится приподнять веки и столкнуться с горящим взглядом демона, увидеть, насколько он не похож на человека на самом деле.