Смертельная Шпилька

Амулеты Каэ-доно тем временем вообще с ума сошли, чародейка, видать, и правда способная попалась, смогла что нужно замкнуть. Мне вообще невмоготу сделалось: тошнит, кости ломит, голова кружится, того и гляди рухну на пол, как девица чувствительная, когда ей в любви кавалер объяснился. Водой аж подавился, закашлялся. Но, как ни странно, полегчало чутка, хоть вздохнуть полной грудью смог. Вот он — моё спасение, дверка да наклонный проход, через который дрова, да уголь в кухню загружают. Понятное дело, у всех остальных входов-выходов гвардейцев понатыкали, сие даже сомнениям не подлежит.

А вот подвальчик-угленасыпальчик вряд ли попал в сферу внимания, потому как господа сроду на кухню не хаживали и на подобные мелочи внимания не обращали. Проходец этот я ещё по лету заприметил, подумал тогда, что в случае незапланированного бегства – лучше не сыскать. Не знал тогда, что вот так пригодится, хотя бежать-то мне не с руки: во-первых, без верхней одежды стопроцентно простуду схвачу, а, во-вторых, мгновенно в подозреваемые попаду. Хоть у меня и поддельные рекомендательные письма, рисковать да испытывать свою удачу на прочность совершенно нет желания. Поэтому самое простое и удобное выйти за пределы стен замка, то бишь очутиться вне зоны действия охранных амулетов, переждать основной кипиш, а когда всё завершится вполне ожидаемым ничем, вернуться внутрь и наблюдать фиаско мелкой чародейской выскочки. Вот тогда и посмеёмся, спрашивается: что важнее талант или опыт, многолетние упорные практики, сила духа, в конце концов. Однако ж, припекает. Словно по жилам вместо крови кислоту пустили. Слыхал я, один милейший старичок из наших подобный фокус во время Великого противостояния кланов провернул, превратил кровь врагов в азотную кислоту и любовался, как тела разъедает изнутри их собственная модифицированная кровь. Неприятно, весьма неприятно. Я бы даже сказал: мучительно и погано. Пользуется, сука, что никто ей ничем ответить просто физически не может, вот и издевается над другими безнаказанно. Погоди, скоро вылезу наружу, тогда можешь сколько угодна гадости строить. Остаётся Даниро. Дурачок обнаружил тарелку с пирожными и принялся уничтожать их с привычной скоростью, не стесняясь, засовывая в рот по целому пирожному за раз. Ну что ж, раз увязался за мной, когда тебя не просили, будь любезен пожать плоды своего столь неосмотрительного поступка. Взял сковородку, да и приложил по башке, тот кулём свалился на пол.