Смертельная Шпилька

Но для этого мне нужна будет ещё одна вещь, которую мне желательно получить от самого подозреваемого. Заявляю сразу, штаны не подойдут! Он же трогал пистолет и сапфиры руками, а не …, — она замялась, — своими филейными частями!

— Что ж, тогда попросите у него закурить, — предложил Вил, — ни один мужчина в здравом уме и твёрдой памяти не посмеет отказать в такой мелочи столь очаровательной даме!

— Сами просите, — огрызнулась чародейка, заподозрив в словах о своём очаровании скрытую насмешку.

— Мне он легко откажет, заявит, например, что не курит вовсе, или у него закончились папиросы. Сделаем так: я постараюсь изобразить эдакого солдафона, единственным желанием которого будет желание выслужиться перед его величеством, а вы – добрую милую девушку, глубоко страдающую от начальника-самодура с наклонностями карманного деспота. Идёт?

Рика согласилась, папироса, которую подозреваемый только что держал в руках, как нельзя лучше подойдёт для ритуала.

Они вернулись в кабинет мажордома и послали хозяина за подозреваемым. Вил напустил на себя суровый вид, небрежно уселся в кресло за столом и для пущей убедительности взял в руки каминную кочергу, словно собирался при необходимости пустить её вход. Рика же скромно примостилась на кончике одного из потёртых стульев и постаралась придать своему лицу максимально испуганное выражение.

Кай Мидори выглядел ещё более утомлённым, и чародейка подумала, что это немудрено, поскольку время неумолимо переползало за полночь.

— Мидори, — резко, с карающими интонациями, бросил коррехидор, — Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя всё известно! Даже не пытайтесь юлить! – он выразительно стукнул кочергой по столу, но так, чтобы не причинить никакого ущерба хозяину кабинета.

— Господин коррехидор, — ответил вздрогнувший от неожиданности мужчина, — нем могли бы вы сказать, в чём именно меня подозревают?

— В краже! – последовал немедленный ответ, — вы украли драгоценности одной знатной дамы, когда ходили якобы зашивать брюки.

— Якобы? – усмешка Мидори отнюдь не была лишена издёвки, — если бы я зашивал брюки, как вы изволили выразиться, «якобы», то до сих пор сверкал бы телесами в прорехе. Но, как вы видите, ничего подобного не наблюдается.