Пока бьётся моё сердце

Нельзя показывать слабость людям в первый же день, но мой король не знал или забыл, что полубогиню убить невозможно. Я уже ощущала, как началась регенерация, поэтому сама схватилась за основание стрелы и с тихим стоном выдернула её из тела. Кровь фонтаном хлестала из груди, заливая платье, плащ и одежду короля.

— Стой… не беги… остановись, — с каждым словом мне становилось легче. Рана затягивалась, и боль отступала.

— Потери немного, Мари. Потерпи!

Король боялся меня потерять и продолжал бежать.

— Опусти меня… на землю, — произнесла, пытаясь вырваться из рук Генриха. Король послушался и даже отступил на шаг.

— Не понимаю… как…

И замолчал от удивления. Охрана тоже замерла. Впервые люди видели чудо: испачканные кровью платье и плащ сменила чистая одежда, а полубогиня уверенно стояла, будто ничего не произошло и некоторое время назад из её груди не торчала стрела.

— Кто-то очень не хочет видеть советницу в твоём королевстве, Генрих, — язвительно произнесла я.

Убийцу подвесили на дыбу, но что мог сказать человек, у которого три дня назад вырвали язык? Преступник испуганно мычал и захлёбывался криком, когда мощного телосложения палач разрывал бедолаге кожу кнутом. Невыносимо было дышать запахом крови, пота и людского страха.

— Прекратите, — приказала я, больше не в силах смотреть на мучения несчастного. — Он всё равно ничего не скажет.

— Я всего лишь выполняю приказ короля, — усмехнулся палач, но остановился, увидев кивок Генриха.

— Необходимо выяснить, кто он и откуда. Возможно, его семья что-то знает, — высказала свои мысли.

— Уже сделано, госпожа советница, — доложил палач и спокойно продолжил: — Убийца написал, из какой он деревни, прежде чем мы вырвали ему ногти. Скоро всё семейство ублюдка будет здесь…

— Генрих, — резко обратилась к правителю. — Прежде чем отдавать приказ пытать людей, дай мне сначала с ними поговорить.

— Хорошо, — не стал спорить король и покинул вместе со мной пыточную.

В молчании мы поднимались по ступенькам. Слышать крики человека было невыносимо, меня стало мутить, и я ускорила шаг.

— Генрих, — выдохнула, когда оказались на улице. Телохранители тут же обступили нас с королём. — Я должна покинуть тебя…

— Почему? — удивился правитель. — Разве храм советницы теперь не твой дом?

— Мой, но это не значит, что я буду сидеть в нем безвылазно.