Вампир: дар или проклятие?

Ей плохо! — отдала я приказ, придерживая лежавшую у меня на коленях голову подруги, но ни один из охранников не сдвинулся с места ни на сантиметр. Странно, обычно они исполняли мои приказы. Почему сейчас тогда они меня не слушают? Да и, более того, смотрят на меня как на врага народа...

На шум вышли и Вернер с отцом. Раздосадованные ночным пробуждением мужчины прошли через кольцо и остановились напротив меня.

— Отец, Мари-Мэй очень плохо! Прошу, позови целителя, а то меня почему-то никто не слушает, — взмолилась я, с волнением сжимая руку подруги.

Отец смотрел на меня с неким ужасом и недоумением, но все же жестом руки дал приказ. Кивнув, один из мужчин пошел восвояси, а в следующее мгновение из уст главы семьи прозвучал новый, наводящий ужас приказ.

— Заприте ее в комнате и проследите, чтобы не сбежала. Я пошлю за священником.

Двое охранников сию секунду крепкой хваткой оторвали меня от подруги и потащили обратно в комнату. Грубо, больно, словно в доме только что поймали преступницу!

— Отец, что это значит?! — шипела я, то и дело тщетно вырываясь из рук силачей.

Но ни он, ни Вернер не проронили ни слова. Оба лишь смотрели мне вслед строгим, преисполненным презрением взглядом.

Затолкнув меня в комнату и включив свет, охрана ослабила хватку и перегородила выход.

— Папа, что ты делаешь? — возмутилась я, с досады сжав руки в кулаки. — Мари-Мэй плохо, а ты отдаешь приказы, чтоб меня уволокли в комнату как бездушную куклу!

— И отчего же ей стало плохо? — прошипел отец, протиснувшись сквозь преграду охранников.

Его чуть морщинистый от возраста палец, украшенный дорогими перстнями, настойчиво указывал на меня.

В груди, кажется, стало слишком тесно от злости и недоумения.

— Это шутка? Я проснулась попить воды, вышла в коридор, а она рухнула прямо передо мной!

— Пхах, еще бы она не рухнула, — усмехнулся глава семьи, недоверчиво скрестив руки на груди.

— Но зачем? — развела я руками. — Он-то чем ей поможет?

— А это не ей... Тебе, — расчетливый, слегка холодный голос жениха заставил вздрогнуть.

— Что значит «мне»?! — возмутилась я. — Вы так говорите, будто я какая-то грешница!

Усмехнувшись, Вернер ухватил меня за плечи и повернул к овальному настенному зеркалу, обрамленному золотом.